Читаем Счастье цыганки полностью

Устав от бесполезной возни, оба просто отвалились, легли на спину, отдышались.

— Ну что, давай еще раз! — сказал Миро и снова пополз к Кармелитиным запястьям.

Ему хотелось ласкать их — целовать, гладить. А приходилось вгрызаться в веревку, заодно цепляя клыками ее нежную кожу. Девушка поморщилась от боли, ойкнула, потом взвизгнула.

— Терпи. Терпи, моя хорошая, — сказал Миро и продолжил свое безнадежное занятие.

Поняв, что ничего не получается, он зарычал на всю пещеру от отчаяния и злости.

— Тише милый, — проронила Кармелита. — Ушам больно. Если зубами разгрызть не получается, давай я попробую руками что-то сделать. Одни связанные руки да другие связанные руки, может быть, вместе что-то получится.

— Вряд ли. Узлы слишком крепкие.

— Нет, Миро, надо пытаться, пока они не вернулись.

— Они не вернуться!

— Почему? Они хотят нас убить, значит, должны довести дело до конца.

— А они уже и довели его до конца… Сегодня катакомбы взорвут. Я думаю, времени уже совсем мало осталось…

Кармелита повернулась к нему, уткнулась лбом в плечо.

— Неужели это все? Все, что нам осталось… Связанными побыть вместе за полчаса до смерти…

Миро нашел в себе силы усмехнуться:

— Кармелитушка, я не знаю, сколько нам осталось. Может, полчаса. Может, три минуты. Может, три часа. Но сколько бы ни было, нужно еще и еще пытаться освободиться.

Они повернулись друг к другу спиной, по очереди пытаясь своими затекшими пальцами распутать грубые узлы. Периодически, чтобы рассеять мрачность ожидания, Миро устраивал игру-охоту, хватая всей пятерней какой-нибудь пальчик Кармелиты. И начинал крутить его в разные, стороны (но так чтоб не было очень уж больно).

Тогда Кармелита начинала вслух смеяться:

— Ой! Ой! Отпусти! Больно!

Он отпускал ее, и снова продолжались судорожные попытки освободиться.

* * *

Настал счастливейший для Люциты момент. Рычу стало лучше настолько, что врачи разрешили ей перейти в палату, покинув стульчик в коридоре, ставший уже родным. Теперь она все время была рядом с ним. И порой даже надоедала своей заботой. Ну просто очень нелегко болеть, когда подушку тебе поправляют раз пять в течение десяти минут.

А потом, во время одной из таких процедур Богдан вдруг спросил у жены:

— Люцита! А что там с Миро и Кармелитой?

— Они пропали…

И тогда он сказал:

— Мы должны сделать все, чтобы найти их.

Люцита замерла, как будто прислушиваясь к себе.

— Богдан… Ты настолько веришь в мои силы?

— Конечно, я уверен. Ты же спасла меня.

— Тебя спасли врачи.

— Нет, ну и они, конечно, тоже. Но если бы не ты… Я же все время чувствовал, что ты рядом. Что ты не даешь уйти в темноту, покинуть этот мир. Ты зовешь меня, не отпускаешь. Только потому и выжил.

Люцита нежно погладила его по руке.

— Богда-а-анчик…

— Нет, правда, Люцита. Ведь я уже почти совсем здоровый. Раны буквально на глазах затягиваются. А от этого и у тебя сил прибавляется. Попробуй «посмотри» еще разочек, может, увидишь, где они.

— Милый мой, я пытаюсь, но у меня ничего не получается. Пойми, молодая Люцита — не такая сильная шувани, как старая Рубина. Я только учусь.

— Ну не такая ты уж и молодая… — сказал Богдан несколько игриво.

Она посмотрела на него подчеркнуто возмущенно, после чего он сразу же начал оправдываться:

— Шучу! Шучу! Шучу! Я только хотел сказать, что ты не сопливая девчонка, а жена такого замечательного мужа. Знаешь, Люцита, а может, тебе еще раз сходить к Рубине. Ты — новая шувани. Она — старая шувани. Авось вместе у вас лучше получится.

* * *

Тамара прибежала в гостиничный номер в бешенстве. Игорь посмотрел на нее с удивлением:

— Что? Что случилось?

— Все пропало. Собирайся. Срочно!

— Да что с тобой?

— Плохо. Совсем плохо. Антон меня выследил. У него остался кувшин с отравленной водой и с моими отпечатками.

— Какие отпечатки? Я же тебе дал резиновые перчатки.

— Да, помню. Но… Но так получилось. Не могла же я начать с ним драться.

— Как «не могла»? Надо было драться! Вдребезги разбить этот чертов кувшин!

— Поздно. Он нас выследил. Он все о нас знает. И если вдруг пойдет в милицию…

Чемоданы были собраны очень быстро. Игорь с Тамарой забросили их в машину на те же места, где еще недавно лежали мешки со связанными Миро и Кармелитой…

Как назло, оказалось, что бензин почти на нуле. А на пути была заправка… та самая заправка, которой когда-то рулил Игорь и где Тамара была частой гостьей.

Пришлось заехать. Пошел бензин. Хорошо хоть ни Палыча, ни его старухи не видно. Вдруг из-за дверей конторки вышла Рубина. Игорь, заправлявший машину, начал торопиться. И в спешке не заметил, как из кармана у него выпало маленькое колечко, с бриллиантиком — то самое, которое он хотел подарить Тамаре. По правде сказать, оно и выпало потому, что Игорь не стал его прятать глубоко-далеко, надеясь, что подруга передумает и примет подарок.

Запрыгнув в машину, он дал по газам, и вскоре уже машина скрылась из виду. А Рубина все так же неторопливо подошла к тому месту, где несколько мгновений назад стоял автомобиль. Она сразу же увидела колечко, наклонилась и подняла его.

* * *

И снова ничего не получилось. Окончательно стало ясно, что они обречены.