Читаем Счастье? полностью

Зачем я все это пишу? Наверное, просто хочется выговориться. Кричать свои тайны в яму и засыпать землей, как брадобрей царя Мидаса, несовременно, да и, как показывает практика, абсолютно неэффективно.

В пьяном угаре изливать душу такому же бухому, как и ты в этот момент, другу несвоевременно – в такие минуты хочется говорить о приятном: девках, успехе, как ты этого друга уважаешь, – и слышать то же самое в ответ.

Лежа на кушетке, излагать свои проблемы психоаналитику – это абсолютно не соответствует моему российскому менталитету.

Любовнице? Это в корне противоречит самой концепции – любовницу надо любить, а не грузить проблемами, в конце концов, она ведь тоже имеет тебя в качестве любовника для эмоциональной разгрузки, а не для проблемной загрузки. Да и нет у меня этой самой любовницы.

Побежать жаловаться маме? Я уже с первого класса школы этого не делал. Да если бы и делал, то ни за что бы не стал ее расстраивать. Она и так намучилась, спасая меня в детстве от скарлатины и свинки. Пусть она хотя бы сейчас радуется и рассказывает при встрече соседям, что у ее сына отличная семья, работа и жизнь. Не буду разрушать такую идиллически красивую картинку. Мама ее заслужила.

Жене? А собственно, для чего надо выговориться? Конечно же для того, чтобы ей ничего не говорить. А то получится как в анекдоте про мишку и ежика.

А тут все просто и эффективно: можно и мысль сформулировать, и проблему изложить. Как анонимный алкоголик. И даже получить фидбэк. Правда, кто будет давать этот фидбэк, непонятно. Но все же лучше, чем никто.

От экрана и мыслей меня оторвал голос, прозвучавший прямо над ухом:

– Эй, привет!

Вздрогнув от неожиданности, я поднял глаза и увидел какого-то парня – загорелого, весело улыбающегося, в каком-то нелепом художественно-неопрятном цветастом прикиде. То ли с крашеными, то ли с выгоревшими на солнце длинными волосами и редкой бородкой а-ля народоволец-разночинец. Мне он был совершенно не знаком. Сейчас, наверное, будет денег просить или предлагать купить таймшер. Я вздохнул. Нигде меня в покое не оставят!

– Макс, совсем заработался? Друзей уже узнавать перестал! Хорошо, что я сидел, потому что эффект от произошедшей с Костей удивительной перемены непременно должен был свалить меня с ног. Да, это был именно Костя, встречу с которым полгода назад я считал в достаточной мере поворотной. Причина, почему я сразу его не узнал, была вполне уважительной: в те несколько последних случайных встреч я видел его исключительно в костюме и мертвенно-бледного цвета от постоянного пребывания в освещенных дневным светом офисных пространствах.

– Ну, здорово! – все еще удивленно разглядывая его, выдавил я. – Ты что, из отпуска – такой разноцветный?!

– Вроде того! Я теперь, считай, почти всегда в отпуске!

– В каком смысле?

– Уволился месяца три назад. С того момента и в отпуске. И безмерно счастлив.

– Подожди, ты когда успел? Мы же с тобой виделись совсем недавно?

– Недавно – понятие очень растяжимое. Почти год прошел, столько всего уже случилось! – Он начал загибать пальцы: – Я развелся, работу бросил, отправился путешествовать…

– Развелся? – обомлел я. Идеал семейной нежности и непреходящего счастья в Костином лице в мгновение ока был разрушен. – У тебя же с Дашей все было в полном порядке?