Читаем Счастье? полностью

На грани отрочества и юности, начитавшись Бунина, Стендаля, Гюго, Бальзака и Лондона (я был болезненным мальчиком и, как следствие, часто неделями сидел дома и много читал), я старательно, как изложено в инструкциях классиков, выбирал себе объект увлечения. Затем его обожал, превозносил и восхищался, однако то и дело натыкался на глухую стену непонимания, в лучшем случае снисхождения. Но я даже был рад на собственной шкуре испытывать эти душевные метания, столь ярко описанные в литературе, в свою очередь холодным безразличием отвечая несимпатичным, на мой взгляд, девушкам, питавшим ко мне похожие романтические чувства.

Безуспешно поиграв пару лет в любовную рулетку, я вдруг сорвал банк – мне казалось, что мир вспыхнул волшебными красками и мы с моей прекрасной возлюбленной воспарили в небеса, слившись с истинной любовью. Закончилась эта романтическая история вполне банально: сначала безудержным сексом, потом беспочвенной обоюдной ревностью, затем пустыми придирками, оскорблениями, перетекшими в бесповоротную взаимную ненависть. Нормальная первая любовь – о ней у меня остались вполне теплые воспоминания, и справедливости ради надо заметить, что до рукоприкладства дело у нас не дошло. Тогда моя иллюзия на тему любви и романтики впервые серьезно пошатнулась, затем ей был нанесен второй удар, а теперешний мой брак медленно подточил оставшиеся опоры, и можно сказать, что сейчас она почти окончательно рухнула.

Второй удар по романтическим иллюзиям нанес мой на тот момент лучший друг – просто не разлей вода. Мы с Егором, тогда студенты третьего курса, часто устраивали у него зажигательные вечеринки. Сердце мое было свободно (тогдашняя подруга внезапно меня бросила, позарившись на мускулистого спортсмена) и жаждало заполнить вакуум новым предметом обожания. Предмет не замедлил появиться – на моем курсе внезапно возникла новая девушка с романтичным именем Арина, милая и нежная, стильная и элегантная, ей нравились те же книги, фильмы и музыка, что и мне. Симпатия была, восторженно думал я тогда, взаимной. Насколько я помню, мы пару раз сходили в кино, были на каком-то рок-концерте, взявшись за руки, гуляли по набережной. Ничего друг другу не говоря, мы оба все понимали – все развивалось по стандартной схеме. До тех пор, пока Егор не предложил потусоваться вместе. Арина с радостью согласилась и взяла с собой подругу, с расчетом на Егора, – яркую блондинку, чье имя не запомнилось, она была не из нашего института, очень даже симпатичная, хотя, на мой вкус, слегка флегматичная – не тормоз, но и не энерджайзер.

Сначала мы были на дискотеке, там натанцевались, порядочно нагрузившись коктейлями, потом завалились к Егору домой. Устроившись на кухне, мы снова пили, а вдобавок еще и что-то курили, а когда переместились в комнату и врубили музыку, как-то совсем незаметно и довольно внезапно девушки начали раздеваться. Следующим, что я увидел, было то, как Арина делает Егору минет, то ли в пьяном угаре, то ли еще по какой-то непонятной мне причине. Ни у меня, ни у той яркой блондинки, чье имя я так и не запомнил, особого выбора уже не оставалось.

После этой вечеринки мы с Ариной больше не ходили в кино, хотя, встречаясь в институтских коридорах, друг другу мило улыбались. Тяга к романтическим чувствам у меня пропала надолго.

Наверное, до момента встречи с Аней. Только сейчас я понял, что мне стоило быть Егору благодарным, а тогда после той тусовки наша дружба довольно быстро сама собой сошла на нет. Крушение иллюзий, какими бы вредоносными они ни были, почти всегда болезненно, но иногда очень ободряет – позволяет посмотреть на мир под другим углом, совершенно по-новому. Я больше не попадусь на эту удочку (так похожую на грабли), я получил достаточно прививок от этого вируса, и мой ник всем об этом сообщит. Решение было принято. Моментально зарегистрировав ник ne_romantick, я начал стучать по экрану:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза