Читаем Счастье полностью

Совсем легкий и от части ветреный силуэт проскочил в подъезд, из которого сразу же вытеснилась молодая пара с детской коляской и до крайности перекошенными лицами. Звонок в дверь, потом еще один звонок и еще, но ни кто не открывает. И только он было решился постучать напоследок, как дверь открылась и его рука застыла прямо перед головой Лизы. Это была девушка лет двадцати четырех, милой и приятной наружности, хотя и не вполне красивой, она была чуть ли не единственным жильцом дома без перекошенного лица. Познакомились они давно и при непонятных обстоятельствах, при чем настолько давно и настолько непонятно, что даже сами не помнили когда и как. Вот такие вот чудеса, но помимо всего этого она являлась еще единственной знакомой Юры кто умел бы читать и писать, от чего он достаточно часто наведывался к ней за помощью, а бывало и оставался гостить, если тому позволяла ситуация.

–Привет.– добродушно слетело с уст девушки.

–Привет.– сразу же ответил Юра, пожав руку товарища.

Она впустила его в квартиру и ласковым движением кисти по пиджаку пригласила на кухню, куда сама сразу же прошмыгнула, и от куда пронеслись двое ранее знакомых ему людей: Федор Павлочич и Игна Мариевна. В руках у первого болтался маленький ребенок с золотистыми волоса, а у второй застыла на лице истерическая насмешка, как ни странно в своем старом платье она была похожа на кликушу. Так и пронеслась это несчастная пара в зал, где, к слову, располагался балкон. Юрий не стал заострять на этой повседневной картине внимание и сам уже, попутно сняв обувку, прошмыгнул на кухню.

Над столом висел до ужаса точный портрет какого-то старичка лет семидесяти, с самым наиточнейшим и четким изображением каждой выемки и складины лица, с морщинами и шрамами. И вроде все хорошо и стоит отдать дань должного художнику, но эта картина выглядела на столько страшно из-за своего напыщенного реализма, что в голове у главного героя ненароком пронеслась фраза "Ничего в мире нету страшней чем человеческое лицо". Но встретив после этого нежную улыбку Лиза, прошлая мысль как-то затерялась в искренности и доброте ее. Она пригласила его за стол.

На слегка потрепанной скатерти величественно разместилась большая тарелка с борщем и совсем маленькое блюдо с черным и уже изрядно иссохшим хлебом. Первым делом он принялся жадно поедать предложенное ему первое, но, к сожалению, оно оказалось без мяса, хотя не евший ничего как уже один день Юрий этого даже не заметил. Хозяйка видно была рада такому аппетиту гостя, и позволив себе спросить на сколько вкусно, получила ответ, что со вчерашнего утра в их доме перестали раздавать талоны на еду. Но ответ выглядел не язвительно, а даже крайне добродушно и просто, от чего в оном нельзя было усмотреть злобную черту, а тем более нахальство. Юра на столько сильно был занят едой, что даже забыл о кирпиче с письмом. А в это время через две стены одной и той же квартиры доносились дикие фырканья и крики, далеко ушедшие от человеческого языка и возвратившиеся к животному жаргону.

–А кто это на картине?– спросил Юра, вновь ощутив что-то не под его силу страшное и ужасное в висящем над ним портрете.

–Это мой дед.– было видно что она хотела сказать дедушка, но от чего-то сконфузилась. Я крайне редко вижу его, вот он и решил подарить нам свой портрет, чтобы мы его не забывали. Он… он живет в другой части города.

–Видно твой дедушка очень хочет, чтобы ты его не забывала, если он подарил тебе такой точный портрет, можно сказать даже фоторобот.

–А это– как взволнованно и нерешительно произнесла девушка. Просто он большой любитель реализма.

–Я не знаю как ему, но мне, правду говоря, немного жутковато смотреть на эту картину карандашом.

–Я в этом тоже нахожу что-то устрашающее, если можно так сказать. Где бы ты не была он все время смотрит на тебя и не спускает глазу– и вправду портрет был выполнен такой, что постоянно наблюдал за тобой где бы ты не находился, и даже Юрий сидящий совсем под ним чувствовал на себе пристальный взгляд со стены. Но с этим можно смирить, сложно, но все же можно. Вот если бы ты это сейчас не заметил, так я быть может вообще и не вспомнила о нем.– приятно улыбнулась Лиза.

После того как она закончила их разговор, а если быть точней, после того как он решил его не продолжать, из балкона выскочила огромна, мужицкая рука, держащая в своей твердой хватке того самого ребенка, которого только что видел Юра. Ребенок плакал и кричал так, как это умеют делать малые дети запуганные и загнанные в угол. Он кричал так громко и так душетрепательно, что никому не было его жалко. Но еще более неистово и громко кричал отец семейства из него просто-напросто вырывались фырканья и гавканья, в нем перестала существовать человеческая речь. Мать предалась тем же утехам.

–Опять?

–Опять.

–И так каждый раз… Интересно, они могут прожить хоть день без этого?