Читаем Сбытчик полностью

До сегодняшнего дня я просто не знал, что Тинкин ребенок находился тогда в квартире, потому что только сегодня вечером Петрис случайно включила эту чертову говорящую куклу.

Если бы я тогда знал, что девочка сидит в соседней комнате, я, может быть, убил бы и ее”.

Фритц Шмидт так никогда и не подписал продиктованного им признания, потому что он умер ровно через семь минут после того, как сделавший запись полицейский принялся перепечатывать текст.

* * *

Лейтенант стоял в стороне, пока двое полицейских из отдела убийств проводили дознание Клинга. Они посоветовали ему воздержаться от всяких заявлений до приезда Бернса, а теперь, когда он наконец появился здесь, приступили к привычной процедуре. Казалось, что Клинг просто не может перестать плакать. Этим обстоятельством он приводил их в немалое смущение — подумать только, взрослый мужик, полицейский, что ни говори, а тут просто разревелся. Глядя на лицо Клинга, Бернс решил просто помолчать.

Полицейских из отдела убийств звали Карпентером и Колхауном. Они были очень похожи друг на друга. Бернс подумал, что он еще ни разу в жизни не встречал работающих парами полицейских из этого отдела, которые не выглядели бы как пара близнецов. А может, это, так сказать, марка этой их довольно необычной профессии, решил он. Время от времени он поглядывая на них, он вдруг понял, что никак не может запомнить, кто из них Карпентер, а кто — Колхаун. Даже голоса их звучали совершенно одинаково.

— Давайте начнем по порядку — ваше имя, фамилия, звание и номер жетона, — сказал Карпентер.

— Бертран Клинг, детектив третьего разряда, жетон номер 74579.

— Какого участка? — спросил Колхаун.

— Восемьдесят седьмой участок полиции, — он все еще продолжал всхлипывать, а слезы непрерывно катились по его щекам.

— Выражаясь технически, вы совершили убийство, Клинг.

— Но это убийство оправданное, — сказал Колхаун.

— Не влекущее за собой ответственности, — поправил его Карпентер.

— Оправданное, — повторил Колхаун. — Согласно статьи 1054 УК.

— Нет, неверно, — сказал Карпентер, — не влекущее ответственности, согласно статье 1055 УК. Убийство не влечет за собой ответственности, если оно совершено служителем властей в ходе производства ареста лица, которое совершило преступные действия и пытается после этого уйти от ответственности. Значит, не влекущее за собой ответственности.

— А совершала эта баба уголовное преступление? — спросил Колхаун.

— Да, — сказал Клинг. Он кивнул. Потом неловко попытался вытереть катящиеся по щекам слезы. — Да. Да, она совершала преступление. — Слезы продолжали катиться.

— Объясните это.

— Она… она стреляла в Кареллу. Она пыталась убить его.

— Вы сделали предупредительный выстрел?

— Нет. Она находилась спиной ко мне и она… она направляла пистолет на Кареллу, поэтому я выстрелил в ту же секунду, когда вошел в комнату. Я так думаю, что этим первым выстрелом я попал ей между лопаток.

— А что было потом?

Тыльной стороной ладони Клинг снова попытался вытереть глаза.

— А потом… потом она выстрелила снова, а я ногой ударил ее по руке, и пуля прошла мимо. А когда она… когда она приготовилась снова выстрелить в него, я, я…

— Ты убил ее, — закончил за него Карпентер спокойно.

— Это не влечет за собой ответственности, — сказал Колхаун.

— Совершенно верно, — согласился с ним Карпентер.

— А я именно это и говорил с самого начала, — сказал Колхаун.

— Она уже совершила преступление путем похищения и лишения свободы работника полиции, черт побери. А потом она еще дважды стреляла в него. Если это не считается уголовно наказуемым деянием, то я готов изжевать и проглотить все кодексы этого дурацкого штата.

— Тебе совсем не о чем беспокоиться.

— Но придется все-таки предстать перед судом присяжных. Дело это решит суд присяжных, Клинг. Тут твои права точно те же, что и у всех обычных граждан.

— И все-таки тебе нечего бояться, — сказал Колхаун.

— Она же хотела убить его, — просто сказал Клинг. Слезы его вдруг как-то сразу пропали. Он окинул полицейских из отдела убийств таким взглядом, будто впервые увидел их. — Я не мог допустить такое еще раз, — сказал он. — Только не повторить это снова.

Ни Карпентер, ни Колхаун не могли, конечно, сообразить, о чем это он, черт его побери, говорит. Понял это Бернс, но он не испытывал желания пускаться в разъяснения.

— Забудь обо всех расследованиях, про которые я говорил раньше, — сказал он, подойдя к нему. — Просто иди домой и постарайся хорошенько отдохнуть.

Теперь оба полицейских из отдела убийств не могли взять в толк, о чем это, черт его побери, говорит Бернс. Они обменялись многозначительными взглядами, почти одновременно пожали плечами и списали все на присущую восемьдесят седьмому участку эксцентричность.

— Ну ладно, — сказал Карпентер. — Я так полагаю, что нам тут больше нечего делать.

— Я тоже так думаю, — сказал Колхаун. Затем, увидев, что самообладание, кажется, наконец вернулось к Клингу, он решился легко похлопать его по плечу и пошутить. — Старайся все-таки не попадать в тюрьму, договорились?