Читаем Сбытчик полностью

Он лежал совершенно голый на полу рядом с радиатором. До него доносился стук дождевых капель, там, за окном, однако в комнате сейчас было довольно тепло и он не испытывал особенных неудобств. Вчера девушка немного ослабила браслет наручника на его руке и теперь зубцы его не так впивались в руку. Нос у него по-прежнему был распухшим, но сильная пульсирующая боль утихла, кроме того девушка обмыла его ранения и пообещала даже побрить его, как только ссадины на лице немного подзаживут.

Он был голоден. Он уже знал, что девушка принесет ему еду, как только начнет темнеть — она всегда так делала. Плотно его кормили один раз в сутки и всегда — в сумерках. В это время она приносила ему поднос с едой и следила за тем, как он ест, разговаривая при этом на самые разные темы. Два дня назад она показала ему свежие газеты, прочитав вслух некоторые весьма для него интересные материалы. Он при этом никак не мог избавиться от странного чувства нереальности происходящего. Помещенная в газете фотография, его фотография была сделана еще в то время, когда он был простым патрульным. Выглядел он на ней очень юным и очень наивным.

В заголовке статьи говорилось о том, что он мертв.

Сейчас он напрягался, пытаясь расслышать звук ее шагов. Но никаких звуков из соседней комнаты не доносилось. В квартире царила полная тишина. Он решил было, что она ушла куда-нибудь и вдруг неожиданно для себя почувствовал, как сердце его сжалось. Он снова поглядел на окно, за стеклами которого постепенно темнело. Дождь монотонно стучал по стеклам. Откуда-то снизу доносился шум уличного движения, слышно было как покрышки машин шелестят по мокрому асфальту. В углах комнаты постепенно сгущался полумрак. Неоновая реклама ярко и призывно вспыхнула за окном. Он ждал, напряженно прислушиваясь, но не мог различить ни звука.

По-видимому, он снова задремал. Разбудил его звук поворачиваемого в замке ключа. Он уселся, при этом прикованная к радиатору рука оказалась у него за спиной. В проеме двери появилась знакомая фигура. На девушке был коротенький шелковый халатик, туго стянутый поясом на талии. Халат был ярко-красного цвета, черные туфли на тонком каблуке делали ее еще выше. Она закрыла за собой дверь и поставила поднос на пол прямо у самого входа.

— Привет, детка, — прошептала она.

Свет она не включила. Вместо этого она подошла к одному из окон и отдернула занавеску. Пол комнаты сразу же залило зеленым светом рекламы, однако скоро неоновая надпись погасла и комната снова погрузилась в темноту. Он слышал ее дыхание. Реклама за окном вспыхнула снова. Девушка стояла у окна в своем красном халате, а зеленый свет за ее спиной освещал ее длинные ноги. Потом реклама снова погасла.

— Проголодался, детка? — прошептала она и, быстро приблизившись, чмокнула его в щеку.

Она хохотнула своим коротким горловым смешком и отошла от него к двери. Пистолет ее лежал на подносе рядом с кофейником. Справа от пистолета на бумажной тарелочке лежал бутерброд.

— Считаешь, что мне по-прежнему может понадобиться эта штука? — она взяла пистолет и направила на него.

Карелла промолчал.

— О нет, не думаю, — сказала она и снова рассмеялась своим глубоким смехом, который на этот раз не показался ему отвратительным.

— Почему я до сих пор жив? — спросил он.

Он был сейчас очень голоден, запах крепкого кофе дразнил его ноздри, но он уже научился не выпрашивать у нее еды. Вчера он попросил ее об этом, и тогда она нарочно на целый час оттянула кормежку, разговаривая с ним о разных мелочах, и только после этого неохотно пододвинула к нему поднос.

— А кто сказал тебе, что ты живой? — спросила она, — Ты мертв. Я же показывала тебе газеты, разве не так? Ты сейчас мертв.

— А почему бы тебе и в самом деле не убить меня?

— Ты слишком ценен для этого.

— А как ты пришла к этому выводу?

— Ты знаешь, кто убил Тинку.

— В таком случае было бы разумнее убить меня.

— Нет, — она энергично потрясла головой. — Нет, детка. Нам нужно выяснить, каким образом ты узнал это.

— А какая разница?

— О, разница очень большая, — сказала она. — Нас очень беспокоит этот вопрос, на самом деле беспокоит. Он очень волнуется из-за этого. Он считает, что где-то им была допущена ошибка и, сам понимаешь, ему просто необходимо выяснить, в чем она состоит. Дело в том, что если ты смог это узнать, то есть вероятность того, что еще кто-то рано или поздно придет к тем же выводам, как-то докопается до этого. Если только ты сам не расскажешь нам, в чем тут дело. Понимаешь? И тогда он сможет принять меры к тому, чтобы никто об этом не догадался. Ни один живой человек. Никогда.

— Но мне нечего сказать вам.

— Тебе есть что рассказать нам, — сказала она, а потом улыбнулась. — И ты обязательно все нам расскажешь. Ты проголодался?

— Да.

— Ах, какая жалость, — сказала она.

— А кто это был в сгоревшем автомобиле?

— Лифтер из того дома. Месснер, — она снова улыбнулась. — Это была моя идея. Так мы убиваем одним выстрелом двух зайцев.

— Каким это образом?