— Ты говоришь другим и отпускаешь меня. Позже приходишь гости, а?

Хейз покачал головой:

— Никак нельзя.

— Почему нельзя? Анжелика — это что-то!

— Анжелика — это что-то, — согласился Хейз.

— Ну?

— Первое. Ты видишь эту женщину, которая там сидит?

— Si.

— Она никого не выпустит отсюда. Понятно?

— Si. Когда она уйдет?

— Если она когда-нибудь уйдет. И, кроме того, я все равно не смогу отпустить тебя, потому что тот человек, который стоит у стены, это лейтенант, начальник над всеми детективами. Если я отпущу тебя, он может меня уволить или отправить в тюрьму.

Анжелика кивнула.

— Не пожалеешь, Анжелика — стоящий товар, можешь меня поверить.

— Я тебе верю.

Хейз не хотел возвращаться на свое место, потому что должен был находиться рядом с Анжеликой, когда зазвонит телефон, если он вообще зазвонит. В то же время он почувствовал, что их разговор зашел в тупик и больше не о чем говорить. Тогда он задал вечный вопрос:

— Когда ты стала проституткой?

— Я не проститутка, правда.

— Брось, Анжелика, — сказал он ворчливо.

— Ну хорошо, иногда. Но только чтобы покупать красивый платья. Я красиво одеваюсь, правда?

— Да, конечно.

— Послушай, — приходи ко мне гости, а? Займемся этим самым.

— Милая моя, там, куда ты попадешь, занимаются только изготовлением номерных знаков.

— Чего? — спросила она, и в это время раздался телефонный звонок.

Этот звук застал Хейза врасплох. Он автоматически повернулся и чуть не протянул руку к стене, но потом вспомнил, что должен ждать, пока Вирджиния возьмет трубку, и увидел, как Бернс пересек комнату, направляясь к ближайшему столу, на котором стоял телефонный аппарат.

Телефон пронзительно звенел в дежурной комнате.

Вирджиния переложила револьвер в левую руку. Правой подняла трубку и кивнула Бернсу.

— Восемьдесят седьмой участок. Лейтенант Бернс.

— Вот это здорово, теперь уже начальство сидит у телефона? — сказал голос в трубке.

Хейз сделал шаг назад и прислонился к стене. Вирджиния Додж сидела вполоборота к нему, так что он не мог поднять руку. Потом она повернулась на своем стуле так, что оказалась к нему спиной. Хейз быстро поднял руку.

— Кто говорит? — спросил Бернс.

— Это Сэм Гроссман из лаборатории. Кто еще может быть?

Термостат был прикреплен к стене. Хейз обхватил его одной рукой и быстрым движением кисти поставил стрелку на крайнее деление.

В один из самых теплых октябрьских дней температура в дежурной комнате должна была вскоре подняться до 98 градусов по Фаренгейту.

Глава 9

Сэм Гроссман был детективом, лейтенантом и очень аккуратным человеком. Другой, менее дотошный начальник криминалистической лаборатории, отложил бы этот звонок до утра. Кроме всего прочего, было уже без трех минут шесть, и Гроссмана ждало дома семейство, которое не хотело обедать без него. Но Сэм Гроссман верил в то, что лабораторные исследования так же важны для раскрытия преступления, как и работа детектива, и считал, что они должны идти рука об руку. Сэм никогда не упускал возможности доказать своим коллегам, которые часто круглые сутки были на ногах, проводя расследование, что лаборатория нужна детективу, как воздух, и к ней надо обращаться как можно чаще.

— Мы закончили с телом. Пит, — сказал Сэм.

— С каким телом?

— Старик. Джефферсон Скотт.

— Ах, да.

— Над этим делом работает Карелла? — спросил Гроссман.

— Да.

Бернс посмотрел на противоположный конец комнаты, где сидела Вирджиния Додж. Услышав имя Кареллы, она выпрямилась и очень внимательно прислушивалась к разговору.

— Карелла — мастер своего дела, — заметил Гроссман, — он сейчас в доме Скотта?

— Я не знаю, где он, — ответил Бернс. — Может быть. А что?

— Если он еще там, хорошо бы связаться с ним.

— А почему, Сэм?

— Причина смерти определена как удушье. Ты знаком с этим делом, Пит?

— Я читал донесение Кареллы.

— Старик был найден висящим в петле. Шея не сломана, никаких признаков насилия. Удушье. Похоже на самоубийство. Помнишь, у нас было недавно дело Эрнандеса — тоже казалось, что парень повесился, а на самом деле это было отравление героином. Помнишь?

— Да.

— Здесь у нас другое. Старик действительно умер от удушья.

— Да?

— Но удушье произошло не от петли. Он не повесился.

— А что случилось?

— Мы подробно обсудили это с нашим врачом. Пит, и мы совершенно уверены, что не ошиблись. Повреждения на шее старика показывают, что его задушили руками, а потом уже накинули петлю на шею. Имеются также повреждения кожи, произведенные петлей, но большинство оставлено руками. Мы пытались снять с кожи отпечатки пальцев, но не смогли. Нам не всегда удается снять отпечатки пальцев с кожи…

— Значит, вы думаете, что Скотт был убит?

— Да, — невыразительно ответил Гроссман. — Кроме того, мы сделали несколько анализов той веревки, на которой он висел. Тоже, что и в случае с этим парнем Эрнандесом. Направление волокон веревки показывает, что старик не спрыгнул со стула, как это казалось на первый взгляд. Его повесили. Это убийство, Пит. Совершенно бесспорно.

— Ладно, большое спасибо, Сэм.

— Если вы думаете, что Карелла еще там, я свяжусь с ним немедленно.

— Я не знаю, где он сейчас, — сказал Бернс.