Читаем Сансара полностью

После триумфальной встречи голливудских гостей, после церемонии открытия вечера, при участии самых остроумных телеведущих пришлось объявить презентацию альбома малоизвестной группы. А это на фоне именитых гостей выглядело поводом, мелким и неприличным. И зал замер в тревожном ожидании, как испуганный зверь, готовый подчиниться опытному дрессировщику и разорвать дилетанта. Иван понимал, что он сам, как гвоздь программы, блекло выглядел на звездном фоне. И только абсолютная уверенность и примерная искренность могут заставить членов римского сената поднять палец вверх. И Иван начал с удара, взорвав публику самой зажигающей песней, которая планировалась на финал. Он взял зал с первой же ноты, запев низким, гортанным звуком, выжигающим искру из сердца. Прошелся по нервам глубоким продуманным надрывом и сразу же превратил настороженных скептиков в лучших друзей. В конце первой песни народ уже повскакивал с мест и окружил сцену, это придало Ивану сил, но и прибавило ответственности. А теперь немного лирики после юмора, чтобы посмеялись и расслабились. Иван менял настроение зала, он слился с ним, он чувствовал его единое сердце и раскрывал навстречу свое. Он шел интуитивно, как сапер на минном поле, как заклинатель змей в террариуме. Он ощутил поток высшей энергии жизни, которая горячим ключом била в его груди, он пытался направить этот поток к каждому человеку. По программе, следующей должна была быть дурацкая песня про Байкал, но она была бы сейчас как пятно на белой рубашке. Ив дал знак группе и отменил ее. Не мог же он ради прихоти спонсора разрушить магию концерта. Дальше все продолжалось по налаженной схеме, проверенные песни, нужная реакция зала. И все случилось, он приручил этот зал, он стал для него душой и мыслью, он сделался для зрителей родным. Скептикам от искусства некуда было деваться, нужно было подвинуться и освободить пространство признания для еще одних соискателей от искусства. Публика хлопала от души, щедро возвращая любовь, потраченную на него группой «Эльбрус». Иван взглянул на Дена и Крока – пот тек по их уставшим лицам, они тяжело дышали, но были счастливы, как запыхавшийся трехголовый змей. И вдруг… Иван не поверил своим глазам – это сон или видение? Сама Натали Парман встала со своего места, захватив белую розу из букета на своем столе, подошла к сцене и протянула эту розу Ивану. Зал взвыл от восторга. Глядя на этот сюжет, Денди незамедлительно объявил белый танец, дав понять Ивану, что сейчас на сцене справятся и без него. Иван и правда, как загипнотизированная овечка на поводке, спрыгнул с просцениума и очутился возле Натали Парман. Он и ойкнуть не успел, как оказался танцующим с ней в обнимку. Такого эффектного финала не мог предположить даже Константин, «выпасавший» диву, буквально пригвоздивший ее к своему столику. Он уже почувствовал неладное, когда увидел блеск живого интереса в ее глазах после самой первой песни. Но когда в конце она взяла из вазы розу, предназначенную для нее, и знаменитой походкой направилась к сцене, Костя вообще чуть не треснул пополам от такой наглости – этого в его сценарии не было. Он потратил на эту звезду всю мощь своего обаяния, прикупил лучший костюм в Москве, отметил про себя, что он вылитый Киану Ривз. Весь вечер «Киану» изворачивался изо всех сил, чтобы гостье было комфортно, она снисходительно кидала на американском сленге слова благодарности и загадочно улыбалась, всем арсеналом своих разнообразных улыбок. А оказывается, Костя был только мелкой рыбешкой, легкой затравкой ее голливудского аппетита. Как же он забыл, что награда достается победителю! А Иван, черт бы его побрал, вместо того чтобы отдавать свой творческий долг на сцене, был сейчас в зале на месте Кости – проводил по обнаженной спине кино-дивы своей рабочей, мозолистой, натертой гитарными струнами рукой. Костя скрипел зубами, не обращая внимания даже на Воронова, который рисовал в воздухе знаки специально для него.

– Вы здесь очень популярны? – спросила Натали по-английски, взглянув на Ивана своим колдовским взглядом. Это была живая, настоящая Натали, легенда, с умными глазами и сумасшедшим обаянием.

– Не так, как вы у себя дома, – ответил Иван, почти касаясь губами ее уха.