Читаем Сансара полностью

Ну что такого в малоизвестной, пусть и очень талантливой группе? Кому она нужна, кроме горстки поклонников, зависших на прошловековых рок-группах? Но это условие, а задача – сделать группу культовой! Костя сделал один ход, всего один, и за это щедро похвалил себя! Он пригласил на презентацию альбома трех голливудских китов, трех мега-звезд первой величины: продюсера и режиссера Альфреда Хичтроу, звезду Натали Парман и культового красавца Тома Кроула. Да и одного такого имени хватило бы, чтобы взорвать мозги папарацци, и от одного имени забились бы в истерике все редакторы светских новостей. И одного только Альфреда Хичтроу было бы достаточно, чтобы все сливки элиты кино и шоу-бизнеса сами выстроились в очередь за лишним билетиком. Но Косте хотелось оттянуться на полную катушку за казенный счет. Он хотел пропеть гимн деньгам, он хотел прославить щедрость богатых и воплотить свою давнюю мечту студенческой юности. Увидеть живьем ангельское существо, воплощение светлой божественной мысли – Натали Парман, а может быть, и потанцевать с ней под клацанье фотовспышек, нежно проводя рукой по загорелой спине кинозвезды. А что? Чем плоха идея? Не все же Константину чужие судьбы устраивать, нужно показать миру, что нет такой недостижимой мечты, которая не устояла бы перед натиском капитала. Само собой разумеется, что Роман Анатольевич не был посвящен в чудеса Костиной экономии и ему поступали статьи расходов, без учета бартерных сделок, но ему, казалось, до этих трат не было никакого дела. Как радостно заметил Костя, с боссом к этому времени случились глобальные превращения. Роман пошел Роману Анатольевичу на пользу, он открыл закрома родины, верней, закрыл на них глаза, выделив для работы Косте открытую финансовую линию, бери сколько душе угодно! А так как все самое необходимое для души, для ее жизни в теле, за время работы с Вороновым было потихонечку приобретено, да еще отложено на «черный день» глобальных мировых катаклизмов, Костя решил дерзнуть и занести свой ослепительно сияющий ботинок прямо на олимп Голливуда. Костя подозревал, что при таком настроении шефа можно было перетащить на Воробьевы горы знаменитую табличку «Голливуд», а что, выпивки хватит на всех! Словом, все было смонтировано так, что все наши звезды должны были бороться за то, чтобы получить почетное право присутствовать на презентации, и меньше всего был важен сам повод, какой-то альбом, какой-то там группы, о нем даже не вспоминали. Была интрига, были нужные люди, был ажиотаж и во всем этом Костя чувствовал себя кукловодом, дергающим за ниточки тростниковых кукол. Нужно ли уточнять, как он был счастлив! Что ж, при таком разгуле можно делать политику!

Костя подсчитал затраты: три американские звезды стоили полтора миллиона каждый, но тут же нашлись желающие выкупить их на второй день пребывания в Москве, и так расходы сократились вдвое. Потом набежали редакторы глянцевых журналов и устроили драку во время аукциона за эксклюзивные фото, что еще раз резко сократило бюджет. Владельцы лучших московских гостиниц выступили с просьбой взять часть расходов на себя, только бы звезды остановились в их отеле и так далее. В результате успешно проведенных торгов все трое были куплены по цене одного, а если учесть полное отсутствие расходов на фуршет, то статью расходов можно было приравнять к обычному светскому мероприятию с огромным размахом.

Ив хоть и поднабрался за это время необходимой наглости, хоть и сгибался под тяжестью женского внимания, но приглашение любимой звезды Натали Парман было ударом по его мужеству. Для Ивана ее присутствие было приблизительно тем же, что присутствие самой Умы Турман на концерте группы «Ума Турман». Как рентгеновское просвечивание толстого кишечника, на глазах у красивой медсестры. И хоть знал, что за музыку краснеть не придется, а текст все равно никто из голливудских звезд не поймет, – коленки тряслись с самого утра. Ничего не помогало: ни утреннее разламывание кирпичей с Аней, ни аутотренинг, проведенный Эльвирой, ни утешительная беседа с командой прямо перед выходом.

– Знаешь, Боб, это сверхнаглость, пригласить Парман на первый большой концерт, я на такое не подписывался…

– Ну, ты кто – артист или тень отца Гамлета? – наехал на друга Боб.

– Ага, тебе хорошо в гримерке отсиживаться. Знаешь, это звезды из другой планеты, они из другой, параллельной жизни, с ними никогда не пересекаешься, они живут где-то в мечте, но еще они живут внутри тебя. Но когда понятия «внутри тебя» и «недосягаемости» пересекаются, возникает коллапс.

– Ты актер и ты должен работать! – отрезвил его клавишник Денди легким ударом по спине. – Тебя не должно волновать, кто сидит в зале!

– Знаю без тебя! – огрызнулся Иван, поправляя костюм. – Только в зале сидит та, которой обычно там не бывает!

– Все ясно, это диагноз! – констатировал Боб. – Если ты считаешь, что не сможешь стать мечтой для нее – не выходи на сцену! – И Боб стукнул Ивана с другой стороны, чтобы отвлечь. Пришлось немного поразмяться.