Читаем Сандеха Ниварини полностью

Свами: Эта нама-рупа прапанча, джагат, подобна индраджале, или искусству волшебства, она реальна, лишь пока ты ее видишь. Поэтому также и мир существует, лишь пока ты ощущаешь его своими индрийями, или чувствами. То есть то, что не ощущается в состоянии бодрствования, считается как бы несуществующим. В таких случаях мы говорим "сат" про существующее и "асат" про несуществующее. Исходя из этого, что ты скажешь об этом мире - он "сат" или "асат"?

Бхакта: Он существует в ощущениях в состоянии бодрствования, поэтому он "сат"', он не существует в состоянии глубокого сна, поэтому он "асат".

Свами: О! Ты говоришь "сат", "асат"? При сложении этих двух слов получается садасат, верно? Знаешь ли ты, что это именно то, что называют "майей"?

Бхакта: Эта майя подобна волшебству?

Свами: А разве нет? "Индраджалам идам сарвам"; все это волшебство. Это то, о чем испокон веков говорят риши.

Бхакта: Тогда должен существовать исполнитель всей индраджалы, не так ли?

Свами: Конечно. Этот волшебник - Бог. Он наделен бесчисленными могущенственными свойствами. Махариши, образовав имя на основе каждого образа и образ на основе каждого имени, медитируя на эти образы, не создают ли неопределенную определенность и безобразную образность? Разве это не их ощущения выражаются тысячью языками? Шастры, Веды, Упанишады - разве они не говорят прямо, как они понимают Бога, в дхьяна самадхи, все по-своему, в соответствии со своим положением, преданностью и поклонением; как достигнуть созерцания Господа и действительно осуществить воссоединения с Ним?

Бхакта: Да, свами! Я это понял. Но ты говорил, что имя и образ основаны на свойствах. Будь добр, объясни мне это.

Свами: Конечно. Необходимо обратить внимание на такие темы только потому, что все остальное - за пределами человеческого воображения. Слушай внимательно. С тех пор, как Господь благоволит ко всему сущему, Его знают как Раму. Поэтому Он также премасварупа, воплощение Любви; Он - бхактаватсала, исполненный нежности к своим преданным; Он - крипасагара, океан Милосердия. В каждом таком имени и образе Он удостоил своих бхакт сакшаткарой и благословил их сайюджьей. Бог без образа и формы принимает всевозможные образы и формы, чтобы благословить бхакт.

Бхакта: Я счастлив. Я в самом деле так счастлив, свами! Благодаря твоей милости я все понял совершенно ясно. Есть только один вопрос: у Параматмы без образа и формы, как ты сказал, бесчисленное множество имен. Все ли имена и образы равноценны? Между ними нет никакой разницы?

Свами: Что за вопрос! Конечно, все имена и образы равнозначны. Какому бы имени и образу ни поклоняться, Господь принадлежит к неповторимой, уникальной реальности сварупы. Можно осознать Его через определенный образ и определенное имя. Но бхакта должен принять во внимание одну вещь. Какому бы образу Господа ни поклоняться, цель испрашиваемой милости должна быть одна.

Бхакта: Какова же эта цель, свами?

Свами: Мумукшутвам. Желание освобождения. Нужно любить одного Господа, больше ничего. Любите Его. Медитируйте на Него. Ты должен ясно Его представлять. Наконец, растворись, чтобы слиться с Ним. Каждый должен иметь только одно это всеохватывающее желание.

Бхакта: Истинно, свами! Я хорошо понял. Я слышал много рассказов из Рамаяны и Бхагаваты о людях, которые испрашивали у Господа различные милости, а достигали лишь собственного разрушения. В связи с этим всегда вспоминаются Хираньякша, Равана и Бхасмасура - с тех давних времен до наших дней. То, что ты сказал, понятно. Это то, что хорошо должен усвоить бхакта.

Свами: Вот и хорошо! Что толку все время просто кивать головой, приговаривая "верно, верно". Если в твоем сердце твердо отпечаталось, что является истиной и добром, тогда их надо применять на практике. Если же ты соглашаешься, пока я говорю, что это - истина, и забудешь, когда уйдешь, тогда это слушание бесполезно. Пища предназначена для того, чтобы утолять голод, а не для того, чтобы держать ее на языке. Ведь от этого голод не утихнет. Точно так же бесполезно слушать, не выполняя услышанное.

Бхакта: Несомненно, ты рассказал о важных вещах: 1. Внешний мир; 2. Внутренний мир; 3. Бхагаван, Господь. Являются ли они отдельными сущностями, как причина и следствие? Или они связаны друг с другом?

Свами: Подумай об этом сам! На это я уже послал ответ в "Према Вахини", может быть, ты получишь ее завтра. Обрати внимание вот на что. Вникни поглубже, что там сказано о взаимосвязи таких понятий, как "тот, кто служит", "тот, кому служат", "атрибуты служения".

Бхакта: Свами! Ты также говорил: кшара, акшара, нитья, анитья. Есть ли у них еще какие-нибудь имена?

Свами: Эта пара известна также как пуруша. Еще их можно называть четана и ачетана. Кроме того, они упоминаются как джива и джада. Пуруши кшара-акшара в другом контексте называются пара и апара пракрити. Если ты здраво поразмыслишь, то убедишься, что меняются только имена, а суть не меняется.

Бхакта: Тогда, свами, если кшара-акшара имеют в качестве синонима пуруши, то нет ли и у Господа Бхагаваты такого синонима?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Свет Валаама. От Андрея Первозванного до наших дней
Свет Валаама. От Андрея Первозванного до наших дней

История Валаамского монастыря неотделима от истории Руси-России. Как и наша Родина, монастырь не раз восставал из пепла и руин, возрождался духовно. Апостол Андрей Первозванный предсказал великое будущее Валааму, которое наступило с основанием и расцветом монашеской обители. Без сомнения, Валаам является неиссякаемым источником русской духовности и столпом Православия. Тысячи паломников ежегодно посещают этот удивительный уголок Русского Севера, заново возрожденный на исходе XX столетия. Автор книги известный писатель Н. М. Коняев рассказывает об истории Валаамской обители, о выдающихся подвижниках благочестия – настоятеле Валаамского монастыря игумене Дамаскине, святителе Игнатии (Брянчанинове), о Сергие и Германе Валаамских, основателях обители.

Николай Михайлович Коняев

Религия, религиозная литература
…Но еще ночь
…Но еще ночь

Новая книга Карена Свасьяна "... но еще ночь" является своеобразным продолжением книги 'Растождествления'.. Читатель напрасно стал бы искать единство содержания в текстах, написанных в разное время по разным поводам и в разных жанрах. Если здесь и есть единство, то не иначе, как с оглядкой на автора. Точнее, на то состояние души и ума, из которого возникали эти фрагменты. Наверное, можно было бы говорить о бессоннице, только не той давящей, которая вводит в ночь и ведет по ночи, а той другой, ломкой и неверной, от прикосновений которой ночь начинает белеть и бессмертный зов которой довелось услышать и мне в этой книге: "Кричат мне с Сеира: сторож! сколько ночи? сторож! сколько ночи? Сторож отвечает: приближается утро, но еще ночь"..

Карен Араевич Свасьян

Публицистика / Философия / Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика / Образование и наука