Читаем Санаторий полностью

И с чего это взяли все эти мудрецы, что человеку надо какого-то нормального, какого-то добродетельного хотения? С чего это непременно вообразили они, что человеку надо непременно благоразумно выгодного хотения? Человеку надо — одного только самостоятельного хотения, чего бы эта самостоятельность ни стоила и к чему бы ни привела”.

И хотя вся история доказывает справедливость слов Достоевского о страстной природе человеческого мироощущения, до сих пор сохраняются позитивистские упования исключительно на облагораживающую роль знаний и разума в жизни человека. Так С. Лем убежден, что все неурядицы на земле происходят из-за незнания “своей пользы”. “… Всякую угрозу для цивилизации можно свести либо к неумению овладевать общественными силами, либо же к неумению овладевать силами Природы. В обоих случаях речь идет, таким образом, об одном и том же типе источника угрозы: этим источником служит невежество — незнание законов развития, будь то общественного, будь то естественного, природного”.

К сожалению, это примитивно-позитивистское понимание человека довольно широко распространено и сегодня. Только его живучестью можно объяснить появление, например, такого научно-фантастического фильма, как “Его звали Роберт” и ему подобных. В названном фильме человекоподобный робот чувствует себя вполне “комфортно” среди людей, т. е. он не попадает среди них в “нештатные ситуации”! Больше того, в эту пластмассовую куклу… влюбляется девушка! И это при всей подчеркнутости, очевидности механичности движений, ограниченности реакций и примитивности языка! Этот фильм — еще один убедительный ответ на жаркую дискуссию тридцати летней давности: может ли машина мыслить? Сегодня, когда мы видим все чудеса, порожденные ЭВМ пятого поколения, мы так же уверенно отвечаем: никакая машина не может моделировать то, что называется настоящим человеческим мышлением, а вот сам человек может превратиться (и часто превращается) или развиваться только до уровня конечного автомата! О чем свидетельствуют и девушка, влюбившаяся в Роберта, и его приключения.

Сегодня много говорят о гуманитарной и технической культуре, как противоположных по смыслам и ценностям, вероятно, будет точнее говорить о культурах реальных и абстрактных. Реальные культуры те, которые видят конечный смысл получения нового знания в любой области и, вообще, любой человеческой деятельности, в исполнении человеком своего предназначения на земле и наполнении его, таким образом, чувством исполненного долга перед Вселенной и самим собой.

Абстрактная же культура ориентирует человека на жонглирование абстрактными понятиями, не заботясь о раскрытии их конкретного смысла в каждом данном случае.

Нормальный человек не мог согласиться и стихийно протестовал против упрощенческой, примитивной механической концепции мира и человека. И уверенность в бесконечных возможностях самого себя и мира он черпал и в искусстве, и практическом преображении самого себя и всего мира. Становление и самосознание научной фантастики в решающей мере было вызвано этим протестом против примитивно-механической картины мира и двумя неизбывными потребностями человека.

Первая — потребность в чудесном, таинственном, как подтверждающем и иллюстрирующем бесконечное многообразие мира. Многообразие в его конкретности, которое нельзя исчерпать никаким конечным множеством смыслов. Не случайно чувство открытия новой тайны мира или души человека охватывает нас при соприкосновении с каждым подлинным произведением искусства и пробуждает ощущение сопричастности с чудом неведомой еще нам жизни.

Вторая потребность — представить и осмыслить качественно-новые проблемные ситуации, в которых может оказаться каждый из нас или все общество в результате увлечения применением достижений науки и техники. Собственно, вся классическая научная фантастика и стала таковой благодаря изображениям вероятных проблемных ситуаций и увлекая человека на их решение в стремлении его к вечным, непреходящим жизнестроительным ценностям.

Рэй Брэдбери — один из самых талантливых современных фантастов — на вопрос: “Кто ваш любимый писатель-фантаст и почему?” — ответил так: “Жюль Верн, ибо он был одним из первых и до сих пор остался одним из лучших. Этот писатель обладал воображением, моральным чувством и отличным юмором: каждая его новая страница вдохновляет. Читая его, гордишься, что ты — человек. Он испытывает человечество тестами, он предлагает ему взмывать в воздух, ухватившись за шнурки собственных ботинок. Он уважает старомодную добродетель — умение трудиться. Ценит пытливый ум, зоркий глаз и ловкую руку. Вознаграждает за хорошо сделанную работу. В общем, он восхитителен, и его романы не утратят ценности, пока из мальчишек нужно будет воспитывать доброжелательных, славных, полных энтузиазма мужчин. В наш век, который пустил на ветер унаследованное богатство идеалов, Жюль Верн, человек другого столетия, зовет преследовать более достойные цели…”