На экране дисплея вспыхивают и пробегают, сменяя друг друга, ряды и колонки цифр. Наконец мельтешение прекращается и на зеленом фоне загораются четкие строчки:

— Вот так, — спокойно говорит Макс, выключая компьютер, — значит, это не сон.

Глава третья

…А сердце бьется о ребра, и во рту сухо, словно песок жую. Сколько еще бежать? Пока силы вроде есть, вот только дышать все труднее. Я не оборачиваюсь. И так знаю, что Стая близко. Я напоролся на нее еще утром, а сейчас солнце уже подползает к Черным Холмам, скроется за ними скоро. Тогда — все. Нет человека, который в темноте мог бы уйти от Стаи…

Ну а кто виноват? Смотреть надо было. Говорил ведь мне Старый Пиря: “Собаки в долине появились, не ходи, Каня, пропадешь!” А как не пойдешь — зима скоро, что зимой жрать будем? В Собачьем Логе кроликов нынче развелось видимо-невидимо… А Собаки, думаю, на зимовку подались… Выходит, что не все.

Дорога пошла в гору. Ничего: мне тяжело — им не легче. Хотя у них четыре ноги, а у меня две…

Они бы меня не заметили, если б не вожак. Вожаком у них Хромой. Хоть откуда человека учует, и обмануть его нельзя. Серьезная Стая. Это они Горлу рвали, но Горлу Старые отбили, их много было, а я один.

Как Хромой меня почуял, так сразу своим приказал — точно, я сам видел! — башкой в сторону мотнул, и штук десять молодых псов влево кинулись и между камней пропали. Я-то не понял сперва, а потом, когда из Лога выскочил, гляжу, они в кустах притаились, от Дома меня, твари, отрезали… Вот дела… Я бы прорвался, отбился как-нибудь, да пока с ними возиться будешь, сзади вся Стая с Хромым подоспеет.

Собаки не быстро бегут, зато долго. Могут день бежать, могут два… Если они погнались, то догонят, это точно. Бояться им некого, наши все далеко. Я уж кричал, только глотку сорвал.

Так далеко от Дома я еще не забирался… Места незнакомые, да и темнеет уже, под ноги глядеть надо, а то и переломаться недолго. Хотя — какая разница! Все равно ночью Стая меня догонит. Паршиво так помирать.

Уже и земли почти не видно. Туман ползет с холмов, все выше поднимается. Собаки в тумане не видят, зато чуют хорошо. Эх, пропадать, так пропадать! Из последних сил рвусь вперед и взбегаю на вершину холма.

Солнце уже совсем скрылось, осталась только широкая полоска светлого неба на горизонте. И тут я увидел впереди, совсем рядом, громадную груду камней, полуразвалившихся черных стен, исковерканных кусков металла. Это было здорово похоже на Цех, куда мы ходим добывать железо, только гораздо больше. Этот Цех загромождал целую долину вроде нашей. Небо совсем погасло, но мне было хорошо все видно, потому что камни и развалившиеся стены светились. Не таким светом, как от солнца, и даже не таким, как от костра, а другим, странным зеленоватым светом, как от гнилых корней хлюста. Но долго стоять было некогда — сзади приближалась Стая, и я рванул вперед.

Вблизи камни оказались еще больше и светились ярко, словно горели. Я подул — не гаснет, рукой тронул — не горячо, и полез на стену.

Лезть было удобно, кто-то приделал к стене железную лестницу, как в Доме, и хотя она была вся ржавая, скрипела и вихлялась, я забрался повыше от земли и сел на ступеньку. Собаки, конечно, ловкие и хитрые, но по лестнице лазить не умеют.

Стало совсем темно и холодно, от светящейся стены тянуло теплом. Я прижался к ней спиной и тут увидел Стаю…

Собаки появились внезапно и сразу обступили стену, на которой я сидел. Их было много — не сосчитать, из тумана торчали только их головы, блестели глаза и зубы. Собаки вертелись, принюхивались, скулили. Ясно, что они потеряли мой след и не знали, что делать. Тут вдруг Стая раздвинулась и впереди оказался Хромой. Он бежал позади всех, он всегда бежит сзади, зато нападает первым.

Хромой повертел головой налево и направо, потом поднял ее и меня увидел. Стоит, задрав морду, смотрит молча, а глаза у него, как угольки светятся… Потом опустил голову, на стену посмотрел, снова поднял и снова опустил. Стая следит за ним, а он вдруг как прыгнет вверх и завыл. Следом за ним каждая собака прыгнула и завыла. Скачут они как кролики, смехота! Засмеялся я. Смеюсь, смеюсь, аж слезы на глазах, а сам думаю, чего я смеюсь, дурак, не смешно вовсе, только остановиться не могу. Ржу я, значит, как ненормальный, а Стая повернулась и убежала. И Хромой убежал, даже не оглянулся. Еле я успокоился, слезы вытираю, а рука светится! Вся ладонь и выше тоже. Смотрю на другую руку — тоже светится. Вот, думаю, здорово, надо нашим показать, от камней, от стен этой штуки наскоблим, стены в Доме натрем, светло будет! Только подумал, а что-то как загудит, заревет, я чуть со стены не упал…