Храбрый охотник Марг

Володя устало брел за Унгхыр, которая почти бежала изо всех своих небольших старушечьих сил, а жалобный голос чогграма то удалялся, то приближался. Унгхыр вздрагивала, озиралась…

Володя прибавил шагу и, поравнявшись с ней, сказал:

— Чернонд говорил, что каждый, кто видел чогграма, погибал. Но откуда же тогда Лунд узнал, что тот зверь был сам чогграм? Откуда люди узнали, как он выглядит?

— Был один человек, который видел чогграмов, — неохотно ответила старуха.

— И остался жив?!

— Да.

— Расскажите, пожалуйста, бабушка Унгхыр! — чрезвычайно вежливо попросил Володя.

Старуха посмотрела на него ласковыми узкими глазами и легко прикоснулась к руке, будто погладила. И начала рассказ:

— Только один человек видел чогграмов — и остался жив. Это был храбрый охотник по имени Марг.

Почуяв человека, чогграмы окружали его. Большое кольцо смыкали! Когда встречались первый и последний чогграмы, они издавали пронзительный «вопль встречи», от которого все лесные люди в страхе замирали и думали: еще кто-то с жизнью простится скоро…

И вот попал Марг в такое окружение. Выбившись из сил, остановился. А плач чогграмов приближался. Тогда Марг выбрал самое высокое и толстое дерево и забрался на него. Сев на сук, кожаным ремнем крепко привязал себя к нему. Ждать стал.

И вот чогграмы подошли. Много их было, ох как много! Казалось Маргу, что даже больше, чем рыбы в море. Не то на собак, не то на диких кошек были они похожи: с грязно-серой шерстью, с горящими желтыми глазами.

Марг храбрый и озорной был. К другому ремню привязал рукавицу свою и начал чогграмов дразнить. То опустит ремень, то кверху дернет.

Голодные чогграмы были. Рукавица крепко человеком пахла. Стали звери прыгать, ловить ее. Вдруг один, подпрыгнув высоко-высоко, прямо на головы сородичам упал. Разъярившись, вмиг чогграмы разорвали его, съели. И другого так же съели. И еще одного…

Ночь настала. Звездные люди свои костры зажгли. А Марг уже без рукавиц, без шапки, без нарукавников сидит. Все звери сожрали. Вниз Марг посмотрит — глаза чогграмов как угли от костра горят. Вверх посмотрит — подумает: «Если определили мне боги по Неизвестной дороге среди звезд идти — пойду. Но впереди меня многие чогграмы бежать будут».

А зверей все меньше и меньше оставалось… Но и у Марга сил уже мало: давно упал бы он с дерева, да ремень крепко держал его.

И вот только два хищника внизу осталось. Долго они еще мучили Марга. Наконец один чогграм растерзал другого. Отяжелел, неуклюжим сделался. Посидел под деревом, плача по-щенячьи… Марг, его слушая, чуть сам не заплакал, сердце у него от жалости разрываться стало, вот-вот спустился бы к зверю — на погибель свою, да тут последний чогграм встал и ушел в тайгу. Ушел стеречь голубую лилию…

Хозяин Зайцев

Да, это была жуткая история! Володя шел и думал, что у человека в тайге, конечно, много врагов. Тигр, медведь, голодный волк. Но чогграма люди ненавидят больше всех. Наверное, потому, что от него нельзя спастись. И потом, он охраняет какую-то голубую лилию, краше которой, говорят, нет ничего на свете. Как в русской сказке — аленький цветочек и зверь лесной, чудище, которое его охраняет. Но при встрече со «зверем лесным» чогграмом Володе повезло. Может быть, посчастливится и на голубую лилию поглядеть…

Но когда же? Они шли уже долго, Володя устал. Захотелось есть. Он обломил веточку с черной березы ^[16] и печально грыз ее.

Унгхыр сошла с тропы и начала разгребать землю среди высоких стеблей с узкими листьями. Вырыла какие-то коренья, похожие на чесночные головки, отделила одну-две дольки и зарыла эти зубчики обратно в землю. Так она бродила вдоль тропы, извлекая из земли все больше кореньев, но не забывала оставить по нескольку зубчиков в земле. Володя подумал было, что это какое-то безобидное жертвоприношение совершается, но вдруг догадался: да она же оставляет часть кореньев в земле, чтобы ни одного растения не пропало! Стебли и листья напоминали сарану, и Володя представил, какая тут красота в июне, когда зацветают тысячи алых цветов. То будто огоньки мелькают среди густой травы, то встретишь поляну, словно сплошь залитую алой кровью…

«Как они, эти нивхи, заботливы к тайге. Будто к своему дому. Но ведь так оно и есть — тайга их дом…» — подумал он.

Унгхыр набрала много корешков. Часть дала Володе, часть сложила в полу халата и несла, придерживая, чтобы не рассыпались. Наверное, впрок набрала? Володя ел «чесночные дольки» и думал, что смотреть на цветок этого растения или нюхать его все-таки куда приятнее, чем жевать его коренья. Но все-таки он съел их довольно много. Хотя с большим удовольствием отведал бы сейчас котлеты, а еще лучше — жареной кеты с молодой картошечкой! Про пельмени с неркой и любимый киселек лучше даже и не вспоминать! Но пришлось, вздохнув, отправить в рот последний зубчик сараны.

Унгхыр опять забеспокоилась. Озиралась, невнятно шепча… Ее тревога передалась и Володе: не сбились ли они с дороги?

Они устали и разгорячились. Володя вспотел, да и Унгхыр то и дело утирала со лба испарину.