Мои лейтенанты смутились так же сильно, как и я сам. Выслушивать похвалу тоже сложно. Но и не хвалить их нельзя. У Скандиано только двое приятелей сволочи, а остальные ребята такие же нормальные, как мои, и что? Армия, которая не хочет воевать. Четырнадцатилетние мальчишки, которые не хотят играть в войну. Этого просто не может быть. И тем не менее есть.

Я прервал неловкое молчание:

– Алекс, нам понадобится полная тайна, чтобы ни один „дельфин“ к нам завтра близко не подобрался.

– Дашь мне одну роту – сделаем, – обещал Алекс.

– Дам, – согласился я. – А сколько ты насчитал ребят у Джорджо? Я понимаю, что должен был поинтересоваться первым делом, а ты первым делом сказать. Но ладно уж.

– Я видел десятерых, плюс двое раненных в ноги, потому что их волокли. Да, и еще, он тоже сделал лагерь-приманку, ну там, где у него костер горел вчера. Только, похоже, никто не клюнул.

– Ясно, – кивнул я и посмотрел на своих бойцов. – А что, если мы разожжем костер?

Совсем новенький узкий серп Эрато как раз убрался за горизонт, и стало совсем темно.

– Кто не разрешил Лео взять гитару? – поинтересовался Алекс.

– Ну я, – признал я свою вину. – Кто ж знал, что выпадет такой вечер.

– Тогда расскажите, как вы воевали под Мачератой! – попросил Берн. – Только подробно, а не как ты у Ловере: „Ну компас не работал, ну бластер стрелял, ну карта была“, – передразнил он меня.

– Я понял, чего я не умею, – печально признался я, – внушать подчиненным священный трепет.

– Возьми пару уроков у Скандиано, если, конечно, хочешь проиграть следующую войну, – ехидно предложи мне Алекс. – Слышал, как он орал, еще перед игрой?

– Угу. Его поражение было предрешено уже тогда, – огляделся по сторонам и обнаружил, что таки умею внушать священный трепет: рядовые солдаты моей армии стояли или сидели в отдалении и не решались приблизиться своему командиру. Ну вот. Этого мне только не хватало. Я приглашающе помахал руками. – Идите сюда, ребята, не-торчите в стороне.

Тихий летний вечер прошел в воспоминаниях. Я лома тонкие веточки и кидал их в костер, рядом Алекс, иногда юмором, иногда очень серьезно, рассказывал о нашей партизанской эпопее. Лео время от времени вмешивался, дабы уточнить, что не такие уж мы герои. Смена караула прошла дисциплинированно, но под громкие недовольные стоны: когда же мы это еще услышим? Однако Гвидо, раненный под Мачератой храбрец, был непоколебим: лагерь надо охранять. Под конец чересчур честный командир разведроты рассказал, как он ходил в последнюю разведку и как мы ругали его после этого. „А если вы полезете на рожон, он вас вообще убьет!“ – закончил Алекс свой рассказ суровой моралью.

– Ага, – подтвердил я. – Всё, отбой по гарнизону. Гвидо, по-моему, ты как-то маловато спал, – заметил я начальнику штаба.

– Четыре часа, – ответил очень удивленный моей заботой братишка. – А что? Нормально. И сейчас посплю до следующей смены караула. Еще целый час.

Я покачал головой:

– Ну смотри! Чтоб завтра был бодр и свеж. Ты еще и стрелок, не забыл?

– Нет, – улыбнулся Гвидо.

– Алекс, – позвал я.

– Ау, – откликнулся тот.

– Мы все встаем в семь, а вот один из твоих ребят – в пять. И идет наблюдать за Джорджо. И это будешь не ты.

– Тогда Марко? – ответил Алекс с вопросительной интонацией.

– Это твое дело.

Э-э-э, а что тебе не нравится?

– Всё нравится. Я сказал именно то, что имел в виду: это твое дело.

– Понял. Меня тихо и незаметно высекли за попытку переложить на других свою ответственность.

– Мне вот что непонятно, – задумчиво проговорил я, – почему мы играем в войну не всё время? Все так резко повзрослели и поумнели. Я просто чувствую заливающуюся в меня из космоса мудрость.

– Э-э-э, „война – это та же жизнь, только гораздо быстрее“.

– Здорово! – восхитился я. – Сам придумал?

– Не-а, прочитал где-то.

Глава 22

В третий раз сегодня спать ложусь: все-таки Алекс был прав, воюют в основном по ночам. Или на рассвете.

Лежа на своем спальнике, я планировал завтрашний бой. Неудивительно, что он приснился мне немедленно, как только я закрыл глаза. В виде кошмара. Я проснулся, подкорректировал свои планы, чтобы не повторить кошмар в реальности, и снова заснул.

– Тревога! – услышал я сквозь сон.

Черт побери! Неужели я неправильно просчитал Джорджо? Я схватил бластер и колобком выкатился из палатки: что выскакивать в полный рост не стоит, я понял позавчера днем в лагере „Дракона“.

Темно, ни черта не видно. Я пополз к кочке, за которой лежал во время прошлого оборонительного сражения. Чуть в стороне тихо опустился на землю Роберто.

– Отбой! – услышал я голос Гвидо, но вставать не торопился.

– Что случилось? – спросил я его через комм.

– Разведчики Джорджо. Двое. Мы их подстрелили.

– А больше точно не было?

– Вроде, нет. Я сейчас как раз выясняю. Лента твоя пригодилась, – Гвидо сделал мне комплимент.

– Уложи этих бедолаг подремать до рассвета, – насмешливо предложил я. – Ато ночью будут ходить кругам мешать спать.

– Ага, – хмыкнув, согласился Гвидо, он оценил юмор ситуации.