Читаем Самозванец полностью

– Что за обезьянья морда! – воскликнул Агатон. – Что же мне теперь делать с тобой? Черт знает что такое! Взял и обрился как болван! Теперь вся рота испорчена, а поставить тебя в задние ряды невозможно, потому что ты слишком высок. Ну погоди же ты! Я научу тебя, как самовольничать! Не скоро ты у меня теперь выйдешь из казармы! Да мы еще поговорим! А сейчас чтобы живо привести себя в порядок! Господин полковник приказал тебе тотчас же явиться к нему по прибытии из отпуска. Даю тебе полчаса, чтобы почистить амуницию. Направо кругом марш!

В казармах Лахнер застал только одного Гаусвальда, который радостно бросился к нему навстречу и шепнул ему:

– Ты заставил нас здорово поволноваться за тебя!

– Лахнер пришел! Лахнер явился! – загудели со всех сторон солдаты и через мгновение тесной толпой окружили его.

– Смотрите-ка, да он обрился! – крикнул кто-то.

– Ну вот видите! Я был прав! – сказал Талер.

– В чем прав? – с самым невинным видом спросил Лахнер.

Талер хотел было ответить, но на помощь товарищу пришел Гаусвальд.

– А где фальшивомонетчик Ниммерфоль? – спросил он.

Эти слова оказали желаемое действие. Вспомнив, как его «отчеканили» за лишнюю болтовню, Талер закрыл открытый было для ответа рот и предпочел смолчать.

– Что ты за человек, Талер! – сказал один из солдат. – Ведь тебе от этого ни тепло, ни холодно, так чего же ты лезешь!

– А если меня понапрасну выдрали? – угрюмо спросил Талер.

– Ну так что же? – ответил ему старый гренадер. – То, что было, вернуть нельзя, а повторить можно. Значит, твоя прямая выгода молчать.

– Ну нет, это не дело! – воскликнул другой гренадер, только недавно завербованный. – Если нас будут драть понапрасну за всякого паршивца, так и житья никакого не станет.

– А знаешь, что бывает с доносчиками? – спокойно спросил новобранца старый гренадер.

– Ты мне не грози, – вспылил задорный новобранец. – Погоди только, вот будет у нас смотр с опросом претензий…

– Братцы! – перебило его несколько голосов. – Да что же это такое? Негодяй грозит доносом?

– Постойте, ребята, – все так же спокойно продолжал гренадер, – я вижу, парень, что ты и в самом деле не знаешь, как у нас поступают с доносчиками. Ночью, когда доносчик спит сном невинного младенца, его забрасывают шинелями и начинают лупцевать голенищами сапог. Ни крика, ни шума, ни следов не остается, а только не всякий выживает после этого. И главное, что скверно: никак нельзя найти виновного. Если с тобой приключится что-нибудь такое, так ты даже не будешь в состоянии обвинить меня, потому что я тебе ничем не грожу, а просто рассказываю, что бывало прежде в этой самой казарме. Да начальство не очень-то и разбирается. Я сам слышал, как наш командир однажды сказал, что только мерзавец выдает товарищей, а потому «дурная трава с поля вон…». Вот так-то, парень!

– Да ведь, – совсем смутился новобранец, – ежели понапрасну?

– Нет, новенький, – поднял голос Гаусвальд, – Талера наказали не понапрасну, а поделом. Ты подумай сам: кто дергал его за язык идти с доносом к взводному? Разве Талеру причинялся какой-нибудь вред от того, что он заметил? Но он не побоялся повредить товарищу, чтобы заслужить благоволение начальства. Теперь рассудите и так: кому Лахнер сделал хоть малейшее зло? Того же Талера он неоднократно угощал, давал деньги на похмелье, раз его пьяного прикрыл и избавил от наказания. Каждому из нас он всегда готов был прийти на помощь. А мы будем соваться в такое дело, которого не знаем, не понимаем, от раскрытия которого нам нет ни малейшей выгоды. Помните, товарищи, что гренадеры императрицы от начала формирования полка всегда дружно стояли за товарищей, кто бы он ни был, а Лахнер не только товарищ, но и отличный товарищ!

– Это правда! – послышались голоса. – Лахнер отличный товарищ!

– Ну так вот, ребята, – продолжал Гаусвальд, – значит, останемся верны обычаям гренадеров, не посрамим своих мундиров. Мы ничего не знаем и знать не хотим! Да здравствует товарищ Лахнер!

– Да здравствует товарищ Лахнер! – хором подхватили гренадеры.

– Да здравствует первая рота! – ответил Лахнер. – Но все-таки, братцы, я ровно ничего не понимаю. Тут, видно, что-то произошло, а что – не знаю. Сейчас мне некогда, я должен явиться к полковому командиру, а потом вы мне все расскажете.

Гренадеры разошлись, и Лахнер остался с Гаусвальдом.

– Где Биндер? – спросил наш герой.

– В полковой канцелярии, его опять засадили писать.

– А Ниммерфоль?

– У себя в комнате, устраивается. Ведь его произвели в фельдфебели. Кажется, у него Вестмайер.

Перебрасываясь словами, Лахнер поспешно заканчивал чистку своей амуниции. Он как раз успел прицепить ранец и взять в руки мушкет, когда вошедший капрал напомнил ему, что он безотлагательно должен идти к полковому командиру.