Читаем Самовар с шампанским полностью

Я подавилась кулебякой. С ума сойти! Ректор Института проблем человеческого воспитания поверила в чушь, которую несет Петр? Зоя четко соблюдает все светские правила: если кто-то в ее присутствии начнет самозабвенно врать, рассказывая, что каждый вечер пьет чай вместе с президентом, бабушка Феликса никогда не станет уличать человека во лжи. Она поведет себя так, как, по ее мнению, должна поступать безукоризненно воспитанная дама. Зоя навесит на лицо улыбку, прикинется, будто верит лгуну, единственное, что она не сможет изменить, – это выражение своих глаз. Но сейчас ее взор полон искреннего восхищения. И она, услышав глупость про предка, мгновенно стала мне нежно улыбаться. Прекрасно знаю, что Зоя считает меня выскочкой, парвеню, женщиной, совершившей стремительный прыжок из грязи в князи, богатой новой русской с темной биографией. Три брака, мои дети, домашние животные, то, что я не работаю, моя дружба с Дегтяревым – все это не нравится пожилой даме. А тут вдруг! Оказывается, Дашенька-то с богатой родословной, ну прямо как мопс Хуч!

– Хотите, я нарисую наше генеалогическое дерево? – возбудился Петр. – Дайте бумагу и ручку. Князья Васильевы-Онорэ появились на Руси…

Вот здорово! Я из княжеского рода!

– Вы связаны с Францией? – с придыханием спросила Зоя.

– О да! – воскликнул Петр. – Поэтому доченька прекрасно владеет басурманским языком, это ей генетически передалось. Итак, мой прапра…

– Уже поздно, – попыталась я остановить доморощенного барона Мюнхгаузена, – наверное, все спать хотят!

– Нет, – хором ответили Зоя Игнатьевна, Лори и Анфиса, – нам очень интересно.

– Не знала, что вы такая дворянка, – с восхищением пропела домработница. – Теперь ясно, отчего у вас капризы: то геркулесовая каша холодая, то на чашке потеки коричневые, то вещи в гардеробной не на те вешалки устроены. Это вам аристократическая кровь спокойно жить не дает.

Петр Андреевич, почуяв внимание публики, приосанился, откашлялся, и тут вдруг раздался голос Дегтярева:

– А и правда, ночь на дворе, мне пора уходить, утром рано вставать, но очень хочется узнать историю семьи Васильевых. Давайте перенесем разговор на завтра!

– Ну, если вы так просите, то, конечно, я не стану возражать, – ледяным тоном сказала Зоя Игнатьевна.

– Ага, – подтвердил совершенно не обремененный воспитанием полковник.

– Давайте для завершения приятной беседы мы с доченькой споем для вас нашу фамильную старинную колыбельную, – предложил Петр. – Меня научил ей прадедушка, князь Васильев-Оноре. А он узнал ее от своего деда, корни этого зонга уходят во второй век до нашей эры. Дашенька так красиво выводит мелодию!

Глория зааплодировала:

– Просим, просим!

Я сделала попытку отвертеться:

– Увы, в доме нет рояля.

– Ничего, мой ангел, исполним а капелла, – не сдался Петр.

– Папочка, вы потеряли салфетку, – проворковала я.

– Где она? – не понял Петр.

Я показала пальцем на пол:

– Наклонитесь, вон лежит.

– Не вижу, – пробормотал папенька.

Ну вот, наконец-то врун произнес единственные слова правды за все время чудесного семейного ужина. Он не заметил салфетку, потому что ничего не ронял.

Я быстро встала, присела у стула эрзац-родителя и воскликнула:

– Ох, не могу вытащить, она попала под ножку стола. Папочка, помогите.

Петр Андреевич вскочил и опустился на корточки рядом.

Я прошептала:

– Прекращайте это кретинство. Я не умею петь.

– И не надо, – еле слышно ответил лжеотец, – я сам исполню песню, тебе только припев нужно повторить.

– Ждем колыбельную с нетерпением, – потребовала Зоя Игнатьевна.

Мы с Петром Андреевичем слаженно вынырнули из-под стола.

– Совсем забыла! – заговорила я. – На пороге дома я нашла останову в виде черной кошки. Лори, наверное, ты ее купила?

– Нет, – удивилась мать Феликса, – я сегодня не ходила по магазинам.

– Зоя Игнатьевна, предмет интерьера ваш? – спросила я.

Пожилая дама вздернула подбородок:

– Конечно, нет!

– Ой, нехорошая примета, – зачастила Анфиса, – черная кошка на пороге дома незадолго до свадьбы. Быть беде!

– Фиса! Замолчи, – велел Дегтярев.

– Я правду говорю, – не утихала домработница, – точно беда случится. Хуже черного кошака у дома перед бракосочетанием только баба с пустыми ведрами возле загса.

– В Москве теперь нет колодцев! – отрезал полковник.

Я взглянула на Феликса, я тоже так считала и похихикала, когда девицы из свадебного агентства перечислили глупые приметы. И кого мы с профессором встретили, когда вышли из дверей «Стрелы Амура»? Бабу с порожними ведрами! А теперь на крыльце обнаружилась подушка в виде черного кота. Все это весьма странно.

– Мешок, набитый синтепоном, не живой кот, – подал голос Маневин, – не стоит обращать на него внимание, это не считается.

– Но он кот! – не отступала Анфиса.

– Я не приобретала этот предмет интерьера, мама тоже, – произнесла Глория. – Феликс, ты принес безделицу?

– Я похож на умалишенного? – слишком бурно отреагировал Маневин.

– Дорогой, разве можно так отвечать родной матери? – мгновенно сделала стойку бабушка. – Ты слишком много общаешься с людьми из неинтеллигентных слоев, и это накладывает отпечаток на твое поведение.