Читаем Самовар с шампанским полностью

– Вот поэтому Елена велела всем и на работе, и дома звать ее Обезьяной, – вещал Петр.

– Погодите, но вы ранее сказали: «Обезьянкой звали Настю», – неожиданно вспомнила Зоя. – Откуда взялась Елена?

Я уронила на пол кусок хлеба. Зоя Игнатьевна-то весьма внимательна, она похожа на Мафи. Пагль мирно лежал на ковре, не смотрел в мою сторону, но все равно ухитрился заметить спланировавший на пол ломоть батона, живо подскочил к нему и в мгновение ока слопал. Ни мопсы, ни Афина, ни Гектор даже глазом не успели моргнуть.

– Настя? – повторил Петр Андреевич. – Ах, Настя… Это мать Елены, бабушка Даши.

– Разве ее звали не Афанасия Константиновна? – удивилась бабушка Маневина.

Папенька нашелся:

– Верно, но ведь у человека две бабушки.

– А где сейчас ваша жена? – полюбопытствовала Глория. – Даша никогда о ней не вспоминает.

Петр сделал скорбное лицо:

– Скончалась много лет назад, Дашенька только-только пошла в детский садик.

– Очень жаль… – протянула Зоя Игнатьевна. – Значит, у Дарьи плохая генетика. Ей точно достались от матери проблемы со здоровьем. От чего умерла ваша жена? В каком возрасте? Не хочется, чтобы мой внук остался вдовцом, не успев жениться.

Я поперхнулась минералкой. Обычно Зоя столь откровенно не высказывается. Ну, Петя, ваш ход.

Папаша засверкал слишком белозубой улыбкой:

– Я устал немного, летел издалека, поэтому немного заговариваюсь. Начну еще раз. Анастасия, моя теща, была монашкой.

– Разве монахини рожают детей? – хмыкнул полковник.

Я пнула Дегтярева под столом ногой, но толстяк никак не отреагировал на тычок и продолжил:

– Им же запрещено общаться с мужчинами!

Я как можно сильнее стукнула Александра Михайловича по голени. Раздалось недовольное ворчание, из-под стола вылезла Роза и уставилась на меня круглыми обиженными глазами, в которых застыл вопрос: «Эй, чего дерешься?» Я схватила кусок сыра и нарочно уронила его на пол. Роза перевела взгляд на «Эдам», ее очи начали вываливаться из орбит, и тут подлетела Мафи. Ам! Поняв, что у нее перехватили добычу, Роза зарыдала, я взяла другой ломтик и запихнула мопсихе прямо в пасть, шепнув:

– Не обижайся за пинки, они должны были достаться полковнику, и не тормози, увидев, что еда спланировала на пол, сразу хватай ее, потом разберешься, нравится тебе она или нет.

Петр Андреевич тем временем плел сагу:

– Женщины не рождаются монашками. Анастасия сначала вышла замуж, родила Лену, а уж потом ушла в монастырь. Елена поступила так же после смерти мамы, она отреклась от мира и сейчас молится за наше здоровье. Когда я сказал «жена умерла», имел в виду, что она отреклась от мирской жизни.

– И вы более не оформляли брак? – допытывалась Зоя.

– Я посвятил себя воспитанию Дашеньки, – заявил Петр. – Везде девочку за руку водил, ни на шаг от себя не отпускал.

– На что же вы жили? – удивился Дегтярев. – Наверное, нуждались?

Я пошарила ногой под столом, нащупала ступню полковника и что есть силы наступила на нее.

– Ой! – взвизгнула Глория и наклонилась. – Кто-то из собак мне на ногу сел! Да так больно стало!

Петр Андреевич повернулся к полковнику:

– Я – владелец крупного торгово-промышленного комплекса, он выпускает мебель. Дело налажено, не требует постоянного присмотра, у нас с дочкой было все и даже больше.

– Погодите, – ожила Глория, – но Дашенька родилась в советские годы, тогда не разрешалось иметь свои фабрики-заводы.

– Я подпольно выпускал диваны, на меня вся Аляска работала, – выпалил Петр.

– Аляска? – не выдержал Феликс. – Она же в Америке!

– Нет, – не дрогнул Петр Андреевич, – так называется деревня в Тихоокеанской области.

Я быстро запихнула в рот кусок пирога с капустой. У папеньки все в порядке с фантазией, но большие проблемы с географией, надо постараться увести беседу в другую сторону.

– У вас интересная семья, – сказала Зоя Игнатьевна.

– О да! – оживился Петр. – Знаю нашу родословную аж до тридцатого колена. Мой прапра… дед появился на свет в одна тысяча сто двадцать третьем году.

– Дашенька у нас из древнего рода, – восхитилась Зоя. – Дорогая, почему ты никогда нам об этом не рассказывала?

– Ммм, – пробормотала я, – посчитала неприличным кичиться своим происхождением.

– Какая прелестная скромность! – пришла в восторг Зоя Игнатьевна.