Читаем Самоуправление 25.04.2008 полностью

Прежде я чувствовала свою какую-то миссию, но беспечно ей не знала названия. И вера в чудо - была. Теперь, если верить в миссию - моя миссия слишком блестящего, небывалого (с одной стороны), слишком странного и бесцельного (с другой стороны) свойства. Сказать, что все безнадежно, так? Ну и миссия! Может быть, единственная миссия, которая не так-то уж требует выполнения, хотя она так же «правильно обоснована», как и другие. Мне предстоит: сказать и умереть. Но так ли важно сказать? И, может быть, только умереть? Вот то, что смутно тревожит меня и мучает. Выходит, что я все еще, вопреки всему, - да, верю в какое-то чудо. «Да, это, конечно, правда, что бездна и пр., но ведь все же, не может же быть, чтобы я просто умерла, завтра, в будущем году, и ничего больше? Как же? Да ведь это конец, навсегда…» - Точно я не об этом говорю все время! Точно я не знаю, что нет ни бога, ни помощи, ни защиты! Так что же: конечно, умру - и конец! Ведь я не только отрицаю будущую жизнь, но я еще ее и отвергаю! Я с насмешкой говорю, что, может быть, и этой жизни - чересчур; что «прожить 40 - 60 лет, не зная, что такое жизнь - немало!» Я сама за собой закрываю все, все пути. И так как теперь и имя «миссии» мне известно, то - все известно. Остается только вопрос: когда же я умру. И больше ничего.

Но вот я пишу и совершенно, совершенно не верю ни в одно свое слово, совершенно не могу осознать, что«я умру - и конец!»

Тогда, в 1914 году, фонтанирующей молодости, избытку сил требовалась равноценная по силе и соразмерности антитеза. Такой противоположностью по контрасту могла быть только Смерть.

Теперь Бездна небытия приблизилась вплотную. И разум, казалось, был не в состоянии, не мог вместить надвигающееся неизбежное«.

При ее жизни мне не приходилось обращаться к ней по имени. Теперь иногда прислушиваюсь к звукам слов: Анастасия, Ася… Ася Цветаева… Отчетливый отголосок осени. Звук ясного неба, чернильно-сиреневых астр.

Этих цветов было особенно много на ее похоронах в сентябре 1993 года.

После отпевания ее вынесли из церкви при Ваганьковском кладбище.

Гроб на плечах понесли к фамильной могиле, где с давних пор похоронены ее отец и мать, а с февраля - сын Андрей.

Там как-то так все было сложно устроено, что напрямую опустить его было невозможно, не задев останков близких. На глубине была вырыта ниша, некий ход, куда гроб был опущен, как спускают лодку на воду. В последний момент он как будто выскользнул из рук и скрылся под толстым слоем земли. Было ощущение, что он поплыл по какой-то подземной реке.

Деревянная демократия

Соборность и самодержавие в Московской Руси

Василий Жарков

Сергей Иванов. Царь. XVI век. 1902

Не самые худшие умы позапрошлого века в поисках общественного идеала создали фантастический образ допетровской Руси, где якобы царили мир и благоденствие, власть и общество не противостояли друг другу, мужик любил барина, а барин не боялся мужика, потому что были они одной большой семьей. И называлось все это красивым словом Соборность. Пока западники пытались воспринять сложный опыт демократии современной им Европы, славянофилы придумали свой Китеж-град. Настолько уютную картинку русской жизни, что попасть в нее, пожалуй, не отказался бы никто. В действительности, однако, никакого благословенного Московского царства, разрушенного злым гением Петра Первого, не было: реальность выглядела куда менее симпатично. Возможно, поэтому профессиональные историки в России XIX века, начиная с Сергея Михайловича Соловьева, были преимущественно западниками.

Проезжая по Московии

Так что же такое пресловутая Соборность и была ли она на самом деле? Прежде чем ответить на этот вопрос, нужно взглянуть на страну, в которой происходило воображаемое действие. Великое княжество Московское потомков Ивана Калиты, где силой, а где хитростью поглотившее все земли современных Центрального, Северо-Западного и частично Поволжского федеральных округов, с самого начала было самым крупным по территории государством Европы. Впрочем, по численности народонаселения московиты уступали тогда не только Франции, но и Польше. Средняя плотность населения даже в относительно заселенных районах не превышала десяти человек на один квадратный километр.

Северо-Восточная Русь не была обетованным краем, ее самая южная точка географически совпадала с крайним севером Франции, а континентальная удаленность от теплых вод Гольфстрима и вовсе делала русские земли, по модному ныне определению, зоной рискованного земледелия. То есть, если вы посеяли рожь весной, это не значит, что летом не ударят морозы. Не меньшую трудность представляли колоссальные по тем временам расстояния: чтобы добраться из какого-нибудь бывшего удельного центра в новую столицу единого государства, порой требовались сутки, если не недели. Не говоря уже о том, что два раза в году - во время весенней и зимней распутиц - какие-либо коммуникации отсутствовали вовсе.