Если хотите выигрывать нацельтесь именно на выигрыш, не снижая интереса к Игре. Позаботьтесь о том, чтобы ваша стратегия была не проигрышной и не невыигрышной. Вам нужна только выигрышная стратегия! И вот, что ещё необходимо усвоить — в Игру вовлечены все…»

Далее, Ляо вставила первый английский фрагмент текста:

«Я, как блудливая жена, которая всегда находится в игре с любым мужчиной, ибо и она знает, никогда нельзя быть вне Игры (Offside)! Никогда нельзя точно сказать, где кончается одна игра, и начинается другая. Маленькая игра является всегда частью Большой игры. Но и Большая игра — тоже только часть. Но, надо помнить и другое, в самой крохотной, ничтожной игре заключается вся Игра Мира!

Игра охотно играет с нами со всеми, но выигрываем или проигрываем мы все по отдельности. Играя на Шанхайской бирже, я в какой-то момент ясно осознал, что есть только я и Игра, никого больше нет! Мне вдруг показались смешными все разговоры биржевых игроков о том, «куда пойдёт рынок?». Во-первых, я уже сказал, что нет потенциального движения, есть только реальное движение рынка. Во-вторых, меня посетило озарение: куда движется рынок, решаю только я сам!

И никакой мистики или волшебства здесь не было. Я чуть не сошёл с ума, осознав различие между движением рынка и нашим решением об интерпретации направления его движения. Реальное движение, на самом деле, в один и тот же момент происходило куда угодно! За 5 минут движение могло быть восходящим, за 15 минут нисходящим, за час опять восходящим, а за весь день в целом опять нисходящим, я уже не говорю про недели, месяцы и годы. Любое нисходяще движение можно было рассматривать, как часть восходящего, и любое восходящее, можно было рассматривать, как часть нисходящего движения. Всё зависело от интервала, на котором происходило рассмотрение любого движения. Но решение, на каком интервале играть принимает именно игрок, поэтому-то он один решает, куда движется рынок или определённые акции и контракты».

— Что скажешь, отец? — Джозеф отложил листочки на маленький журнальный столик.

— Что скажу? Скажу, что все мы — редкостные идиоты.

3

На следующий день, дойдя до здания полицейского управления, инспектор поднял голову и посмотрел на окна третьего этажа, туда, где находилась комната Ляо, окна были плотно задёрнуты белыми складчатыми шторами. Странно, подумал он, шторы задёргивают обычно вечером. Теперь было ровно 9 часов утра, по мостовой грохотали повозки, жёлтое приплюснутое солнце поднималось в городской пыли Гонконга. Кроуз с нехорошим предчувствием вошёл в оживающий викторианский особняк почти одновременно с коллегой Томпсоном.

Уведомив сослуживца, что ему необходимо пробежаться по делам, он и впрямь почти побежал по громоздкой железной лестнице на третий этаж, перескакивая через ступени. Дверь в комнату переводчиков была заперта. Сначала он подумал, что девушка по какой-то причине опаздывает, но что-то подсказывало ему — случилось худшее.