Читаем «Самокатчик» полностью

Вообще-то знакомы были ещё до армии, хоть и жили в разных сёлах одного района: Вовка в Мариновке, а Санька в Светлом. Сразу после окончания средней школы оба поступили на курсы шоферов в городскую автошколу ДОСААФ. Там сошлись и подружились. После завершения учёбы успели поработать в родных колхозах. Призывались в СА в один день. А после были призывные и пересыльные пункты, переодевание в воинскую форму, полёт в Германию и снова пересыльные, пересыльные, пересыльные.

В итоге два года вместе! Так распорядилась судьба. Нет, конечно, были у них в части ещё земляки, самые близкие – из Мариновки – Игорь и Ваня; Славик из станицы Орловской. Общались они, все вместе общались. Но характерами, взглядами на окружающий мир, душой ближе всех сошлись Санька и Вовка.

Вован, как часто называли его ребята, был парнем уравновешенным, рассудительным, до поры спокойным. Любил и умел делать почти любую работу. На язык неболтлив и в меру весел. Все эти качества имелись и у Саньки, который, пожалуй, иногда грешил излишней мечтательностью. Бывало, вслух развивал такие фантазии, что ого-го! Впрочем, Вован был не прочь их выслушивать. Порой даже добавлял кое-что своё. А иногда они просто, встретившись за казармами, могли сидеть друг напротив друга, не говоря ни слова. И будто знали то, о чём думает товарищ, будто читали мысли друг друга. Тяжело вздыхали. О доме думали, о доме.

Теперь здесь, на ордруфском железнодорожном вокзале, снова встретились они, чтобы вместе отправиться на родину. Через несколько минут их стало больше. Подошли Игорь, Ваня, Славик и Серёга – тоже из N-ской области. Земляки! Вместе служили – вместе домой!

Пока делились впечатлениями от расставания с подразделениями, в которых провели два долгих года, к перрону подали поезд.

Прапорщик Кутяк – невысокий крепыш-белорус, сопровождающий увольняемых, проверил их по списку. Приказал занимать два последних вагона. В окнах остальных уже маячили шапки, шинели, чемоданы. Поезд битком был набит «дембелями». Да здравствует счастливая пора увольнения в запас!

Вагоны обыкновенные, плацкартные. Ребята заняли одно купе и боковушки напротив. Поезд, громыхнув тормозными башмаками, плавно тронулся в путь – на военный аэродром Фалькенберг. Там «дембелей» должны пересадить в самолёт, который возьмёт курс на СССР. Скорее бы уже! Вези скорее, железный конь!

Но «конь» не торопился. Вообще-то в ГДР железная дорога узкоколейная. Тягловую силу пассажирских поездов представляли исключительно электровозы. Такой поезд набирал всего за пару минут очень большую скорость. Но оставались ещё отголоски прошлого – старые добрые тепловозы. Они использовались в основном для буксировки грузовых составов и частенько для нужд ограниченного контингента ГСВГ. Такие поезда, то ли из-за того, что им приходилось пропускать вперёд быстрые электровозы, то ли ещё по какой-то неизвестной солдатам СА причине, двигались по территории ГДР очень медленно. Среди военных, у которых всегда не хватало времени, они имели дурную славу и однажды раз и навсегда прозвались «вертушками». Ехать на «вертушке» было истинной мукой.

Вскоре всю её безысходность ощутили на себе Санька и его товарищи. Конечно, они ездили на «вертушках» и раньше. Но тогда никакой муки не ощущалось. Например, когда два года назад их везли по Германии от гарнизона к гарнизону, от пересылки к пересылке. Ну какая же в том мука? Всё равно впереди неизвестность. Лопатой не кидать, перед глазами новая, совсем невиданная, красивая страна, центр Европы! Так что сиди смирно и смотри себе за окошко. Куда-нибудь да привезут.

Или, например, когда они несколько раз за службу ездили на учения. Погрузили технику на платформы, сами по вагонам-теплушкам. Стоит посреди такого вагона печка-буржуйка, присматривает за ней наряд из двух солдатиков, которые меняются каждые два часа. Остальные воины по нарам. В вагоне тепло, уютно, стоит мешок сухарей и очень-очень много банок сухого пайка. Фляга воды у печки – это потенциальный чай. Очнулся ото сна, спустился с нар, разогрел на плите буржуйки банку тушёнки – съел; а после вскипятил чайку – выпил. И опять на нары! Служба идёт. Пусть этот поезд везёт хоть несколько витков вокруг Земли. Ну какая же это мука? Сказка!

Иное дело ехать на «вертушке» домой. Когда служба уже позади и от него, долгожданного дома, отделяет только одно – расстояние, тут каждая остановка не то что мука, а нож острый в сердце. А случись подольше заминка, так вовсе кровь в жилах закипает от нетерпения и злости. Не хочется ни есть, ни пить, ни разговаривать; даже смотреть за окно не хочется. Мука! Адская мука! И только одно желание: скорее бы тронуться с места. Лишь бы как-нибудь, пусть еле-еле, потихоньку, но двигаться вперёд, сокращая и сокращая расстояние – последнюю отделяющую от дома преграду.