Читаем Самое необходимое полностью

— Иногда он бродил по улице с опущенной головой, громко и неразборчиво разговаривая сам с собой. Мать велела мне никогда не болтать с ним, когда он такой, даже если он идет в церковь и нам с ним по пути. В конце концов он пытался застрелить свою жену. Или так, во всяком случае, я слышала, но ты же знаешь, как искажают все слухи и сплетни. Может, он только и сделал, что замахнулся на нее своим армейским револьвером. Как бы там ни было, но этого оказалось достаточно, чтобы он угодил в окружную тюрьму. Состоялось что-то вроде предварительного слушания, и, когда оно закончилось, его отправили в Джанипер-Хилл.

— И он все еще там?

— Он умер. Как только его госпитализировали, рассудок у него стал угасать очень быстро. Умирал он уже в полном ступоре.

— О Господи.

— Но это еще не все. Ронни Китон, отец Дэнфорда и брат Билла Китона, в середине семидесятых провел четыре года в психиатрическом отделении клиники в 'Гогусе. Теперь он в алжеймерском доме престарелых. И еще была тетка или кузина — я точно не помню, — которая покончила с собой в пятидесятых, после какого-то скандала. Точно не знаю, что там было, но однажды я где-то слышала, что дамы ей нравились чуточку больше, чем мужчины.

— То есть ты хочешь сказать, что у них это семейное, да?

— Нет, — возразила она. — Здесь нет ни вывода, ни морали. Я просто немного знаю ту историю этого города, которой не знаешь ты, — вот и все. Разные мелкие подробности вроде того, что нельзя переговариваться во время торжественной речи в городском парке Четвертого июля. Я просто пересказываю их как есть. А делать выводы — работа полицейских.

Последнее она произнесла так чопорно-официально, что Алан засмеялся, но... Положение складывалось непростое. Может ли безумие передаваться по наследству? На курсе психологии в высшей школе его учили, что это бабушкины сказки. Годы спустя в полицейской академии в Олбани лектор говорил, что передается или по крайней мере в отдельных случаях может передаваться: некоторые психические заболевания можно проследить в семейной родословной так же ясно, как физические приметы вроде голубых глаз или родинок. В качестве примера он, кажется, приводил алкоголизм. Говорил ли он что-нибудь о шизофрении? Алан не мог вспомнить. Слишком много лет прошло с тех пор.

— Похоже, мне стоит порасспросить кого-нибудь про Зануду, — мрачно сказал Алан. — Знаешь, Полли, скажу честно, мысль о том, что главный выборный Касл-Рока может превратиться в живую ручную гранату, меня как-то не очень вдохновляет.

— Она и не должна вдохновлять. И, возможно, дело тут совершенно не в этом. Просто я подумала, что тебе это следует знать. Люди здесь станут отвечать на вопросы, если... если ты знаешь, какие вопросы нужно задать. А если не знаешь, они с удовольствием будут смотреть, как ты ходишь вокруг да около, и не вымолвят ни слова.

Алан усмехнулся. Это была правда.

— Ты еще не все выслушала, Полли... Когда ушел Зануда, меня посетил преподобный Уилли. Он...

— Тс-ссс, — так яростно зашипела Полли, что Алан удивленно замолк. Она огляделась вокруг, убедилась, что их разговор никто не подслушивает, и снова повернулась к Алану. — Алан, ты иногда просто приводишь меня в отчаяние. Если ты не научишься быть хоть немного благоразумным, через два года тебя вышвырнут, как кутенка, из списков баллотируемых, и... ты будешь только сконфуженно усмехаться и повторять: «А что случилось?» Тебе нужно быть очень осторожным. Если Дэнфорд Китон — ручная граната, то этот человек — тяжелая торпеда.

Он наклонился к ней поближе и сказал:

— Никакая он не торпеда. Он обыкновенный чванливый маленький засранец, вот и все.

— Ночь Казино?

Он кивнул. Она накрыла его ладони своими.

— Бедняжка ты. А с виду — такой маленький сонный городок, если смотреть со стороны, правда?

— Обычно он такой и бывает.

— Уилли здорово бесился?

— О да, — вздохнул Алан. — Это был мой второй диалог с преподобным по поводу законности Ночи Казино. Наверно, будут и еще, пока католики наконец не устроят эту чертову ночку и все не успокоятся.

— Он и вправду маленький чванливый засранец, да? — спросила она еще тише. Выражение ее лица было серьезным, но в глазах плясали искорки.

— Да. А теперь еще эти значки. Еще один штришок.

— Значки?

— Игральные автоматы с проведенной по ним красной чертой вместо смеющейся рожицы. Нэн носит такой. Хотел бы я знать, кто это придумал.

— Скорее всего Дон Хемпхилл. Он не только баптист, но еще и состоит в Республиканском комитете штата. Дон понимает толк в кампаниях, но, ручаюсь, сейчас он убеждается в том, что общественным мнением куда труднее манипулировать там, где речь идет о религии. — Она снова погладила его по руке. — Не бери в голову, Алан. Имей терпение. В этом и состоит в основном жизнь в Роке — не обращать внимания, набраться терпения и ждать, пока очередная лужа не высохнет. Да?

Он улыбнулся ей, перевернул свои ладони и сжал ее руки... тихонько.

Так тихонько!

— Да, — сказал он. — Хочешь, я составлю тебе компанию сегодня вечером, моя красавица?

— Ох, Алан, я даже не знаю...