Читаем Самое необходимое полностью

В одном из двух кресел, стоявших у двери в его кабинет, сидел маленький подвижный человек в кремовом костюме и с нарочитым вниманием читал огромную книгу в кожаном переплете, которая могла быть только Библией. У Алана екнуло сердце. Он сильно надеялся, был почти уверен, что ничего особо неприятного сегодня с утра уже не произойдет — минуты через три должно было пробить полдень, так что он надеялся, казалось, не без оснований, — но, как видно, ошибся.

Преподобный Уильям Роуз захлопнул свою Библию (обложка которой идеально сочеталась с цветом его костюма) и встал.

— Шеф... гхм... Пэнгборн... — начал он.

Роуз был одним из тех дремучих баптистов, которые начинают жевать окончания слов, когда испытывают эмоциональный накал.

— Вы позволите мне побеседовать с вами?

— Если вы не возражаете, через пять минут, преподобный Роуз. Мне нужно закончить одно срочное дело.

— Это... гхм... чрезвычайно важно.

Да уж, ясное дело, подумал Алан, а вслух сказал:

— Значит, договорились. Через пять минут.

Он распахнул дверь и втолкнул Китона в свой кабинет, прежде чем преподобный Уилли, как любил называть его отец Бригем, успел вымолвить хоть слово.

5

— Это он насчет Ночи Казино, — сказал Китон, когда Алан закрыл за собой дверь в кабинет. — Помяни мое слово. Отец Джон Бригем — тупоголовый ирландец, но, как бы там ни было, он все-таки получше этого. Роуз просто чванливый осел.

Вот и вся суть, стоит лишь назвать вещи своими именами, подумал Алан и сказал:

— Садись, Дэнфорд.

Китон сел. Алан обошел свой письменный стол, вынул злосчастный квиток и порвал его на мелкие кусочки. Обрывки он бросил в мусорную корзину.

— Вот так. Идет?

— Идет, — сказал Китон и привстал, собираясь идти.

— Нет, задержись-ка еще на минутку.

Густые брови Китона сдвинулись под высоким розовым лбом, предвещая грозу.

— Пожалуйста, — добавил Алан.

Он уселся в свое вертящееся кресло; его руки по привычке сдвинулись и попытались изобразить птицу; Алан вовремя пресек это поползновение и усилием воли заставил их мирно улечься на промокашку.

— На следующую неделю у нас назначена встреча выборных для согласования бюджетных вопросов перед городским собранием в феврале, и... — начал Алан.

— Ну назначена, — прорычал Китон.

— ...И это чистая политика, — продолжал Алан. — Я это знаю, и ты это знаешь. И я только что разорвал действительную квитанцию исключительно по политическим соображениям.

На лице Китона заиграла легкая улыбка.

— Ты живешь в этом городе достаточно, Алан, чтобы знать, как дела делаются. Рука руку моет.

Алан выпрямился в кресле, и оно издало легкий скрип — этот звук иногда снился ему по ночам после долгих и тяжелых дней. Вроде того, каким обещает быть сегодняшний.

— Да, — согласно кивнул он. — Рука руку моет. Но до поры до времени.

Брови Китона снова сдвинулись.

— Что это значит?

— Это значит, что даже в маленьких городках есть область, где заканчивается всякая политика. Должен напомнить тебе, что я не назначенный чиновник. Выборные могут контролировать все рычаги и фонды, но избиратели голосовали за меня. И выбрали они меня, чтобы я защищал их, соблюдая и поддерживая закон. Что я и пытаюсь делать.

— Ты что, хочешь запугать меня? Если так, то...

И тут как раз раздался гудок на фабрике. Звук его в кабинете был приглушенным, но все равно Дэнфорд Китон подскочил как ужаленный. Глаза его моментально вытаращились, а пальцы намертво вцепились в подлокотники кресла.

Алан снова удивился. Он стал пугливым, как необъезженная кобыла. Что за чертовщина с ним творится?

И тут впервые в голову ему закралось смутное подозрение: а не завяз ли мистер Дэнфорд Китон, который стал главным выборным Касл-Рока задолго до того, как Алан услышал про существование такого городка, в чем-то не совсем благовидном.

— Я не запугиваю тебя, — сказал он.

Китон начал понемногу отходить, но очень медленно... словно боясь, что гудок может повториться и снова напугать его.

— Это хорошо. Потому что дело тут не только в рычагах управления, шериф Пэнгборн. Совет выборных вместе с тремя окружными инспекторами имеет право утверждать назначения — и увольнения — заместителей шерифа. Среди всех других прав, о которых, я уверен, тебе прекрасно известно.

— Реально это только на бумаге.

— Да, так всегда было, — согласно кивнул Китон и вытащил из кармана сигару «Рои-Тан». Он повертел ее в пальцах, хрустя целлофановой упаковкой. — Но это не значит, что так все и должно оставаться. .

«Кто теперь кого запугивает?» — подумал Алан, но не высказал этого вслух, а лишь снова откинулся в кресле и взглянул на Китона. Китон несколько секунд выдерживал его взгляд, а потом перевел глаза на сигару и принялся сдирать с нее обертку.

— В следующий раз, когда ты поставишь машину в неположенном месте, я сам выпишу тебе штраф, и эта квитанция порвана не будет, — сказал Алан. — А если ты еще раз дотронешься до одного из моих заместителей, я привлеку тебя за нападение на официальное лицо независимо от того, сколько так называемых прав утверждать кого-то или не утверждать есть у выборных. Потому что на меня никакая политика не распространяется. Ты меня понял?