Читаем Самое необходимое полностью

Только одно огорчало Брайана. Он сразу хотел показать вкладыш отцу. Вернувшись домой из «Самого необходимого», он живо представил себе, как это будет. Брайан небрежно бросит: «Эй, пап, я тут сегодня набрел на одну карточку 56-го в новом магазине. Не хочешь глянуть?» Его старик скажет «ладно» без особого интереса и сходит с Брайаном в его комнату, чтобы просто доставить сыну удовольствие, но... Как у него загорятся глаза, когда он увидит, на что набрел Брайан! А когда он взглянет на надпись!..

Да, он будет поражен и придет в восторг, это как пить дать. Скорее всего он шлепнет Брайана по спине и подкинет ему пятерку.

Но что потом?

Потом начнутся расспросы, вот что... И в этом заключалась главная трудность. Его отец захочет узнать, во-первых, где он взял и, во-вторых, на какие деньги купил вкладыш, который был: а) редким, б) в прекрасном состоянии и в) с автографом. Напечатано на вкладыше было «Сэндфорд Кауфакс» — полное имя защитника. В автографе же стояло «Сэнди Кауфакс», а в безумном и порой отнюдь не дешевом мире коллекционеров бейсбольных вкладышей это означало, что его рыночная цена могла доходить до ста пятидесяти долларов.

Брайан попробовал представить себе единственный возможный ответ.

— Пап, я купил его в «Самом необходимом» — знаешь, этот новый магазин? Парень отдал мне его с дикой скидкой... Он сказал, что, если люди узнают про такие низкие цены, им станет интересно и они валом повалят к нему в магазин.

До этого места все шло гладко, но даже малышу, не доросшему еще до взрослого билета в кинотеатр, понятно, что дальше это не сработает. Когда говоришь, что кто-то сделал тебе хорошую скидку, людям всегда становится интересно. Слишком интересно.

— Вот как? Сколько же он скинул? Тридцать процентов? Сорок? Отдал за полцены? Но это все равно выйдет около шестидесяти или семидесяти зеленых, Брайан, а мне прекрасно известно, что у тебя таких денег нет и в помине.

— Ну, пап... вообще-то цена была поменьше.

— Ладно, выкладывай. Сколько ты заплатил?

— Ну... восемьдесят пять центов.

— Он что, продал тебе бейсбольный вкладыш Сэнди Кауфакса с автографом, в прекрасном состоянии за восемьдесят пять центов?

Да-а, вот они где начнутся, настоящие неприятности, это уж точно.

Какого рода неприятности? Он точно не знал, но был уверен — будет много вони. В чем-то его станут винить: отец — может быть, а мать — уж наверняка.

Они могут даже попытаться заставить его вернуть вкладыш, а вернуть его просто невозможно. Он был не просто с автографом; он был надписан лично Брайану.

Ни за что.

Черт, он даже не мог показать его Стэну Досону, когда Стэн зашел поиграть, хотя очень хотел, — Стэн плюнул бы на своих жокеев! Но Стэн должен был заночевать у них в пятницу, и Брайан легко мог представить, как он скажет его отцу: «Как вам понравился вкладыш Брайана с Сэнди Кауфаксом, мистер Раск? Классный, а?» Точно так же дело обстояло и с остальными его друзьями. Брайан открыл одну из величайших истин насчет маленьких городков: большинством секретов — по сути дела, всеми по-настоящему важными секретами — нельзя ни с кем делиться. Поскольку слово имеет свойство разлетаться по всей округе, и разлетаться очень быстро.

Он очутился в странном и неудобном положении. Он приобрел потрясающую вещь и не мог ни показать, ни даже рассказать про нее. Это должно было подпортить ему удовольствие от нового приобретения, и в какой-то мере так оно и произошло, но это также принесло ему и тайное удовлетворение.

Он поймал себя на том, что не столько наслаждается вкладышем, сколько украдкой пожирает его глазами, и таким образом открыл еще одну великую истину: в тайном обладании есть свое, странное удовольствие. Казалось, один из уголков его в общем-то открытой и добросердечной натуры был сначала отгорожен, а потом залит особым черным светом, который и исказил, и усилил то, что там пряталось.

И он не собирался отдавать его.

Ни за что, да-да, только так и не иначе.

«Тогда тебе лучше расплатиться за него до конца», — шепнул голосок где-то глубоко у него в мозгу.

Он расплатится. Это нетрудно. Он не считал то, что ему придется совершить, хорошим поступком, но также был уверен, что ничего такого страшного в этом нет. Просто... Ну, просто...

Просто обыкновенная шалость, шепнул внутренний голосок, и он увидел глаза мистера Гонта — темно-синие, как море в ясный день. Просто маленькая шалость, и все.

Ага, обыкновенная шалость, что бы там ни пришлось сделать.

Никаких проблем.

Он зарылся поглубже под одеяло, повернулся на бок, закрыл глаза и тут же начал засыпать.

Что-то мелькнуло у него в голове перед тем, как сон окончательно унес его прочь. Что-то мистер Гонт ему сказал. «Ты станешь для меня лучшей рекламой, чем любое объявление в местной газете!» Только он ведь не мог никому показывать свой вкладыш. И если такая простая мысль пришла в голову ему, одиннадцатилетнему мальчишке, у которого не хватило ума вовремя убраться с дороги, когда он переходил улицу перед носом у «тачки» Хью Приста, то мог ли такой умный человек, как мистер Гонт, упустить это из виду?