Саммаэль проводил Милену до самой балконной двери. Демонесса стиснула его руку, коротко улыбнулась, шагнула за дверь — и исчезла в янтарном тумане. Ладошка её, впрочем, ещё цеплялась за указательный палец; и дёрнулась так эта ладошка, мол, ну чего ты там замер…

— Эй.

— Ну ненадооолго, — донеслось из тумана.

— А ты вообще как? — спросил Саммаэль настороженно.

— Ну, — Милена хихикнула. — Как говорится, «станешь трахать, не буди». Но ты всё равно, иди ко мне…

***

Хрена себе, «ненадолго»… хрена себе, «не буди»!

Саммаэль прикрыл за собой балконную дверь, ухмыльнулся довольно. «Ненадолго», ну как же, ведь демон же…

Потом посмотрел на часы. Ой, бля, запчасти-то прибывают завтра! Так, хорош отдыхать, выписываемся из гостиницы на хрен — и в порт. За работу.

Погас за спиной бело-янтарный свет. Саммаэль ещё подтолкнул немного, отвёл Териоки от Мэлхейма и отправил в свободный дрейф. А то мало ли, учует какой-нибудь экстрасенс, да попадёт на зубок демонессе. Нечего провоцировать… «происшествия».

И — принялся собирать вещи.

Глава 18. Данияль и лимонный щербет

Саммаэль чего-то не понимал. Паспортный контроль, который должен был занять не более трёх минут — виза-то вот она! — тянулся уже битый час. И тянулся без видимых изменений.

По крайней мере, вопрос ему задавали — раз за разом — один и тот же:

— Цель вашего прибытия в империю Сьерра?

Поначалу Саммаэль ещё пытался играть свою роль, отвечал, глядя прямо в мутные водянистые глаза пограничника, что «целью визита является туризм и осмотр достопримечательностей». Погранец — раз за разом — делал вид, что ответа он либо не слышал, либо не понял; по нескольку секунд молчал, не отворачивая опухшего землистого цвета лица — и вроде бы даже и не моргая! — а потом задавал тот же самый вопрос, снова и снова.

Через пятнадцать минут колдуну надоело. Сперва колдун принялся шуршать в кармане банкнотами; но вот тут пограничник подал признаки жизни — перекосился как от зубной боли, а охранник у двери, — здоровенный чёрнобородый детина в камуфляже и с широкой зелёной лентой на волосах, — чуть приподнял ствол карабина. Так; стандартный приём не прошёл; а ничего лучшего в голову не приходило, и Саммаэль начал уже просто наябываться:

— Цель вашего визита?

— Экскурсия в императорский гарем!

— Цель вашего визита?

— Свержение императора Шаграта — и установление диктатуры пролетариата!

— Цель вашего визита?

— Проникновение на Астонскую императорскую судоверфь и шпионаж в пользу отдела «Си-4»!

— Цель вашего визита?

— Выебать твою покойную бабушку!..

И на все на эти ответы — опять никаких признаков жизни. Как будто они и слов-то моих не слышат. Ни шпионаж, ни секс с мертвецами, ни попытка государственного переворота — ничем же их не проймёшь!

Да что же им, в конце-то концов, надо?! Чего они от меня услышать хотят?!

А старый добрый вариант «залезть к ним в мозги, и всё что надо там прочитать» — увы, не прокатывал.

Потому что в здании был колдун.

Был колдун, был! Сидел, сука, тихо, и не отсвечивал; ничем не выдавал — кто он, где он, как он. Но — держал, держал стопроцентный барьер на всех сотрудниках пограничного пункта! Ни к кому, блин, в мозги-то не присунуть, ни с кого, блин, ни словечка не прочитать, никого, блин, не предсказать даже на полсекунды! И время, блин, не замедлить, кругом карабин, блин, на карабине, и смотрят все в лоб, только дёрнись, плотность огня будет такая, что между разрядами мышь не проскочит…

Даже летучая?

Даже летучая.

Потому и Милену не вызывал.

Ну, блядь, колдун! Ну, сука, ну только мне покажись, только, блин, высунься, хоть на миллиметр, уж я-то яйца тебе на шею-то наверну, да голову с хуем местами-то поменяю!

— Цель вашего визита?

Саммаэль набрал в грудь побольше воздуху, привлёк на помощь все свои познания в «изящной словесности», и начал, надеясь, что местный колдун тоже его услышит:

— Ёб я мать твою в гроб, в бога, в душу и в двенадцать апостолов, да проебись ты тримандаблядским проебом…

Но тут сзади загрохотало.

Первый по лестнице скатился Вессон, растрёпанный, перепуганный, и, блядь, в «браслетах»[72]! А следом и Мэллони, и тоже в «браслетах», и с немаленьким «фонарём» под глазом! А следом — трое, четверо! — в камуфляже и с карабинами, предохранители сняты, селекторы в положении «максимальная скорострельность»[73]! А следом и пятый, тощий, маленький, лысенький, тоже, как все, в камуфляже — но с двумя шевронами на рукаве, капрал, что ли… и морда-то, морда-то, нос весь в лепёшку, и скольких зубов-то не досчитался?

Ну, Мэллони, ну вот кто здесь мастер «наябываться», а я так, я никак, я со своей «изящной словесностью» просто попи?сать вышел!..

Это было последнее, что Саммаэль подумал. Потому что дальше не думал уже ничего. Рывком, опрокинув стул, — назад и вверх, под самый под потолок, — жить захочешь, мигом летать научишься! — замедлив время и уходя с линии прицеливания, стягивая на себя всё окружающее, что вокруг было, — а был тут поблизости не воздух, не вода — а прямо-таки огонь…