Читаем Самая длинная ночь полностью

А р к а д и й. Не дрейфь, дедушка. Бердан при себе оставь. У меня пострашней орудие есть. (Похлопал себя по карману.)

С т а р и к. Пушка?

А р к а д и й. Самопал.

С т а р и к. Ну, тогда другое дело. (Полез в шалаш.)

Голиков убрал в полевую сумку рукопись, вынул из кармана трубку, усмехаясь, набивает табаком. Входят  С е в к а  и  М и т ь к а. На обоих, как листья на капустных кочанах, в несколько слоев надеты одинаковые синие рубашки.

С е в к а. Здорово, дедка!

А р к а д и й. Здорово, здорово, соколы!

С е в к а. Тю-у! Так это ж не дедка… (Сел на корточки против Голикова, с веселым нахальством разглядывает его.) Ты кто, дяденька? Новый сторож?

А р к а д и й. Сперва вы мне ответьте, соколы: из какого это вы детского дома удули и зачем казенные рубашечки свои и чужие потырили?

С е в к а. А отчего это ты так решил, дяденька, что потырили?

А р к а д и й. Рубашечки синенькие и по-казенному шиты белыми нитками.

С е в к а. Верно башкой сообразил. Детдомовский?

А р к а д и й. Я не детдомовский, я красноармейский. Но вашего брата повидал немало. И вот вам мой приказ: чтоб с этого часа на бахчи ни ногой!

М и т ь к а (подносит к самому лицу Голикова увесистый кулак). А вот это видал, командир?

А р к а д и й (разглядывает кулак с уважением). Хорош! А в ладошке у тебя ничего не зажато? (Берет Митьку за руку, разжимает кулак.)

М и т ь к а (вскрикивает от боли, вырывает руку). Пусти! Черт! Пусти! (Отскакивает в сторону, достает из кармана нож.)

А р к а д и й (строго). А вот это уж лишнее, сокол. Брось! Ну, кому говорят. Брось!

М и т ь к а (размахивая ножом, пятится от Голикова). Севка, зови огольцов!

Севка засовывает в рот два пальца, свистит.

А р к а д и й (отбирает у Митьки нож, Севке). Ой, не свисти, сокол, не зови огольцов, плохо будет. Если уж я свистну, сейчас на помощь прискачет целый кавалерийский отряд. Кони как огонь, сабли как золотые, все винтовки на пять патронов заряжены, а пулеметы на двести пятьдесят.

С е в к а. Может, и пушки будут?

А р к а д и й. Нет, пушки не потребуются. Снаряды арбузы на бахче попортят.

С е в к а. Во заливает!

А р к а д и й. Я заливаю? А ну гляди… (Закатывает не спеша рукава, манипулирует руками, показывая, что ладони у него пусты, протягивает руки вверх, к усыпанному яркими звездами небу, и вдруг в руке у него оказывается пятиконечная красноармейская звездочка.)

С е в к а (восторженным шепотом). Фокусник…

А р к а д и й (Митьке, который стоит к нему поближе). Подойди. Иди, иди, не бойся.

Митька с опаской подходит. Голиков снимает с его головы кепку, прикалывает к ней звездочку, надевает кепку обратно ему на голову.

С е в к а. А мне?

Манипуляции руками повторяются. Аркадий «достает с неба» вторую пятиконечную звездочку, прикалывает ее к кепке, которую с готовностью протягивает ему Севка.

Ей-богу, фокусник! Люзионист!

А р к а д и й. Какой же я фокусник, соколы? Я демобилизованный солдат-красноармеец.

С е в к а. Как же ты звездочки с неба достаешь, если ты не фокусник?

А р к а д и й. Прослужи в Красной Армии с мое — и ты научишься. Думаешь, небо просто так, для красоты звездочками утыкано? Нет, брат, каждая эта звездочка — с шапки убитого в бою красноармейца.

М и т ь к а. Сказки.

А р к а д и й. Понимай как можешь. Для тебя сказки, а для меня самая святая правда… (Набивает трубку табаком, раскуривает.)

С е в к а. Ну же, ну, рассказывай!

А р к а д и й. Было это в огневом девятнадцатом году…

Из шалаша высовывается  С т а р и к, слушает. По мере рассказа Аркадия он будет высовываться все больше и к концу его окажется на траве у костра рядом с ребятами.