Читаем Сальватор полностью

— Покорно благодарю за любезность, сударь, но такие женщины, как я, не опускаются до милостыни, они скорее готовы принять смерть.

— Соблаговолите выслушать меня, мадемуазель, — вежливо предложил Сальватор.

— Да, понимаю. Вы сейчас предложите мне пожизненный пенсион, чтобы в свете не говорили, что вы обрекли родственницу на нищенскую смерть в приюте.

— Ничего я вам не предлагаю, — сказал Сальватор, пропустив мимо ушей оскорбительные предположения девушки. — Я пришел к вам с намерением узнать о ваших нуждах, желая и надеясь их удовлетворить.

— В таком случае объясните свою мысль, — не скрывая удивления продолжала Сюзанна, — я теперь уж вовсе не понимаю, куда вы клоните.

— А между тем все просто. Сколько тратите лично вы в год? Иными словами, какая сумма вам нужна в год для содержания дома в том же виде, что и сегодня?

— Понятия не имею, — призналась мадемуазель де Вальженез. — Я никогда не вникала в подробности.

— Ну что ж, я сам вам скажу, — продолжал Сальватор. — При жизни брата вы вдвоем тратили сто тысяч франков в год.

— Сто тысяч франков! — изумилась девушка.

— Думаю, кузина, ваша доля составляла примерно треть этих расходов, то есть в год лично вам нужно от тридцати до тридцати пяти тысяч франков.

— Сударь! — еще более изумилась Сюзанна, но теперь уже по другой причине: ее ошеломила мысль, что по каким-то неведомым соображениям кузен даст ей средства и она сможет отправиться с Камиллом в путешествие. — Сударь, этой суммы мне более чем достаточно.

— Пусть так, — кивнул Сальватор. — Но бывают трудные годы. И я вам назначаю, в предвидении таких трудных лет, содержание в пятьдесят тысяч франков годовых. Капитал останется у метра Баратто, и вы будете получать либо каждый месяц, либо раз в три месяца — как вам угодно — проценты. Мое предложение представляется вам приемлемым?

— Сударь! — покраснев от радости, воскликнула Сюзанна. — Предположим, что я согласна. Но я должна знать, по какому праву я получаю подобный дар.

— Что касается ваших прав, мадемуазель, — улыбнулся Сальватор, — как я уже имел честь вам сказать, прав у вас нет никаких.

— Я хочу сказать, на каком основании, — поправилась девушка.

— На том основании, что вы племянница моего отца, мадемуазель, — строго произнес Сальватор. — Вы согласны?

Тысячи мыслей пронеслись в голове у Сюзанны де Вальженез, когда она услышала столь четко изложенное предложение. Она смутно догадывалась о существовании другой, высшей породы людей, нежели те, каких она знавала до сих пор и к какой принадлежала сама; люди эти несли в себе божественное начало: Небо наделило их живительной силой добра и на землю они явились для исправления зла, совершаемого низшими существами. Ей грезились, словно в дымке, розовые любовные дали. Ее жизнь, неясная, неопределенная вплоть до того дня, как погиб ее брат, и мрачная, полная бурных волнений в последние три дня, вдруг озарилась всеми цветами радуги. Тысячи соблазнов, словно свежий ветер, ударили ей в лицо; она захмелела от охвативших ее надежд и подняла на Сальватора глаза, в которых светилась благодарность.

До сих пор она смотрела на него с ненавистью, теперь вместе с благодарностью Сюзанна переживала и восхищение: Сальватор казался ей сияюще-прекрасным, и она без колебаний выразила свое восхищение если не в словах, то во взгляде.

Сальватор будто не замечал, какое впечатление он производит на девушку, и все так же строго повторил свой вопрос:

— Вы принимаете мое предложение, кузина?

— С чувством глубокой признательности, — отвечала мадемуазель де Вальженез взволнованным голосом, протягивая молодому человеку руки.

Тот поклонился и сделал было шаг к двери.

— Я сейчас же отправляюсь к метру Баратто составить документ, по которому вы станете наследницей миллионного состояния, мадемуазель. С завтрашнего дня вы сможете получить проценты за первое полугодие.

— Кузен! — умильным голосом остановила она его. — Конрад! Возможно ли, что вы меня ненавидите?

— Повторяю вам, мадемуазель, — холодно улыбнулся Сальватор, — я ни к кому не питаю ненависти.

— Возможно ли, Конрад, — продолжала Сюзанна, с нежностью взглядывая на Сальватора, — чтобы вы забыли: детство и юность мы прожили бок о бок, у нас есть общее прошлое, мы носим одно имя, наконец, в наших венах течет одна кровь?

— Я ничего не забыл, Сюзанна, — хмуро возразил Сальватор, — я даже помню, какое будущее нам прочили наши отцы; именно поэтому вы и видите меня сегодня у себя.

— Вы говорите правду, Конрад?

— Я никогда не лгу.

— В таком случае, вы полагаете, что сделали достаточно для племянницы вашего отца, обеспечив, даже столь щедро, как это делаете вы, лишь ее материальное благополучие? Я одна в целом свете, Конрад, одна с сегодняшнего дня. Нет у меня больше ни родных, ни друзей, никакой поддержки.

— Это Божья кара, Сюзанна, — строго проговорил молодой человек.

— О, вы не просто строги, вы жестоки.

— Неужели вам не в чем себя упрекнуть, Сюзанна?

— Ни в чем серьезном, Конрад. Если, конечно, вы не считаете серьезным проступком девичье кокетство или женские капризы.