Читаем Сальто-мортале полностью

Ветер усилился, с каждой минутой становилось все холоднее и холоднее, и, когда мы вошли в ворота лесопильни, в воздухе уже кружились снежинки и в наши влажные лица откуда-то сверху, из-под визжащих пилорам летели опилки. Скажу без преувеличения: на всем обширном пространстве лесопильни слой опилок доходил как минимум до щиколотки, а там, где между груд досок и бревен двигались тракторы, машины и повозки, уже невозможно было определить, на какую глубину опилки втоптаны в глинистую грязь.

К нам подошел маленький человечек в фуфайке и берете, со складным метром в руках.

— Чего вы хотите?

— Опилок.

Мы попросили лопату и стали разворачивать наши мешки, — обычно я держала мешок, а Дюла насыпал, — начать можно было практически где угодно.

— Нам бы лопату, будьте добры, — повторила я.

Человечек в фуфайке все это время присматривался к нам и наконец промолвил:

— Лопату я дать могу. Но опилок нет!

Дюла отер с лица смешанные со снегом опилки и, глядя на меня, засмеялся.

— Нет, — сказал он и обвел широким жестом территорию лесопильни. — Нет опилок. Да здесь в них задохнуться можно.

— Вы, наверное, шутите, — сказала я и по-дурацки улыбнулась фуфайке.

— Нет, не шучу, — ответила фуфайка даже с некоторым сочувствием. — Для вас — нету.

— Почему? Кто же мы такие?

— Этого я не знаю. Но что не из госхоза, это точно. Госхозные не таскают мешки под мышкой. Они приезжают на машине, на тракторе, на чем угодно.

— Ты слышишь, Магдика, мы не госхозные?!

— Слышу.

Мы рассмеялись и бросили мешки на опилки. Человечек в фуфайке с сомнением смотрел на нас.

— А разве вы оттуда? — спросил он.

— Нет, нет. Мы не оттуда.

Человечек в фуфайке поднял свой метр.

— То-то и оно. Я никогда не ошибаюсь. И нечего смеяться. Я не собираюсь наживать себе неприятности.

— Ну, здесь у вас это очень возможно, — сказал Дюла.

— Опилки оприходованы. Разрешено давать только под цыплят.

— А вы представьте себе, что мы разводим цыплят, — сказала я.

Теперь засмеялась фуфайка.

— Речь идет только о государственных цыплятах. Но и это тоже оформляется: бумага, печать, накладные и прочее.

На нас уже смотрел весь двор, одна пилорама остановилась, и тонкий, черноусый человек в бараньей шапке и сапогах двинулся к нам, но вышедшая из конторы женщина — в овчинном тулупе, со строгим пучком волос на голове, в руках голубая пластиковая папка, — подоспела раньше.

— Вы откуда, товарищи?

— Рекомендательного письма от министра у нас нет, — сказал Дюла. — Мы хотим купить несколько мешков опилок, только и всего. Наберем, отмерим, расплатимся.

Женщина повернулась к фуфайке:

— Вы что, не объяснили им, товарищ Драбек?

Товарищ Драбек кивнул: как же, он все объяснил, — после чего женщина снова посмотрела на нас: в чем же тогда дело? Что нам непонятно? Затем громко сказала:

— Кроме того, посторонним запрещено находиться на территории лесопильни!

На опилках нас топталось уже пятеро — человек с пилорамы тем временем тоже подошел к нам.

— Еще уворуют пилораму, вот тогда мы попляшем, — улыбаясь, сказал он. Женщина, явно теряя терпение, взглянула на него, но промолчала.

— Товарищ Драбек нам все объяснил, — сказал Дюла. — Но разрешите все же спросить вас, товарищ, как это так можно оприходовать опилки?

— Опилкам ведется строгий учет, — коротко сказала женщина и одернула на себе тулуп.

— Учет или не учет, — сказал Дюла, — мы черт те знает откуда перлись за ними, и бог весть когда снова пойдет тягач.

— Опилкам ведется строгий учет! — повторила женщина. Она открыла голубую папку, с победоносным видом вынула многостраничный, густо отпечатанный под копирку циркуляр и с ходу стала вычитывать из него отрывки, хотя совершенно очевидно было, что бумага ей без надобности — она лишь раз-два заглянула в нее, — шпарила почти наизусть.

Мы постепенно погружались в опилки и слушали сухие, с привкусом опилок фразы циркуляра.

«По указанию от ЦЦЛ IV/196… (Ц7ц КЗ) вышеозначенный циркуляр… доводим до сведения… относительно ожидаемости результатов наших соглашений с Подотделом подстилки для цыплят Отдела домашней птицы Управления Государственными Хозяйствами, предусмотренных на первый квартал будущего года… УГХОП и до сего дня стремится содействовать… чего и Объединение фабрик по производству подушек добивается также, исходя из того, что на подушке, набитой более чистым пером, повышается качество сна, что с точки зрения народного хозяйства и производительности труда… в свете которого отныне призывает Управление лесопилен… дабы содействовать… в целях увеличения доли опилок, приходящейся на одну птицеединицу…»

И так далее.

«Если бы мы сейчас у нее на глазах стали бы погружаться в опилки, словно Ингер в сказке Андерсена, — подумала я про себя, — эта женщина и тогда не остановилась бы. Ни за что!»

Но она все же остановилась.

Положила циркуляр обратно в пластиковую папку, захлопнула ее, как поп Библию после проповеди, и, довольная собой, сказала:

— Я полагаю, комментарии излишни.