Читаем Сальто-мортале полностью

— Иногда верю всему, — сказал Лакош, — а иногда ничему. С глиной у меня тоже так бывает. Иной раз берешь ее в руки и думаешь: вот сейчас я сделаю из нее самую прекрасную вещь на свете (полетят по ней клином синие дикие гуси, по кругу, по кругу, а куда, никто не знает), а иной раз она только выдавливается между пальцев — так и шмякнешь ее обратно: что можно сделать из горсти грязи?

В большой комнате на втором, срединном этаже дядя Фери Лакош сложил для нас кафельную печь. Первую зиму мы мучились с железной печкой, которая топилась опилками. Собственно говоря, грела она хорошо и мучала нас не она сама, а добывание опилок. (Ну, и конечно, уж очень она была уродлива.) Эту печку с тремя водогрейными коробками мы купили за пятьсот форинтов, и это бы еще ничего, но вот опилки приходилось привозить в мешках на велосипеде, за одиннадцать километров с госхозной лесопильни. Вдобавок, их еще каждый раз надо было выпрашивать, потому что отдавали их неохотно, они использовались как подстилка на птицефабрике. Ох, и бедовали же мы в ту первую зиму! Тепло, добытое с таким трудом, не очень-то и радует.

Помню одну нашу вылазку с целью добыть опилок. Тягач «зетор» с прицепом должен был ехать рано утром в районный центр за минеральными удобрениями, и мы поехали на нем, чтобы привезти с тамошней большой лесопильни побольше опилок (скажем, мешков десять-пятнадцать).