Читаем Салимов удел полностью

Бен с легкой брезгливостью помог Джимми перевернуть тело на живот. Оно еще не утратило гибкости и не окоченело, хотя уже остыло. Джимми пристально осмотрел спину, потом стянул с ягодиц трусы.

- А это зачем? - спросил Паркинс.

- Пытаюсь по цианозу кожи установить время смерти, - ответил Джимми. - А Брент Норберт никогда не возражал против небольшой дружеской помощи.

- Норберту собственный зад с фонарем не сыскать, - отозвался Паркинс, выбрасывая окурок в открытое окно. - Мэтт, это окошко у тебя осталось без ставня. Я его видел на газоне, когда заезжал во двор.

- Ах, вот как? - сказал Мэтт, тщательно контролируя свой тон.

- Угу.

Достав из сумки градусник, Коди сунул его Райерсону в задний проход и выложил на простыню часы, заблестевшие в ярком солнечном свете. Они показывали четверть седьмого.

- Я пошел вниз, - сказал Мэтт, слегка задохнувшись.

- Можете идти все, - сказал Джимми. - А я немного задержусь. Кофе не сварите, мистер Бэрк?

- Разумеется.

Все вышли. Бросив в комнату последний взгляд, Бен затворил дверь, которая скрыла от глаз сцену, навсегда врезавшуюся в память подобно гравюре: светлая, залитая солнцем спальня, отвернутая чистая простыня, золотые наручные часы, отбрасывающие на обои яркие зайчики, и сам Коди с пламенеющей копной рыжих волос.

Брентон Норберт, помощник медицинского эксперта, прибыл на старом сером додже как раз, когда Мэтт варил кофе. Его сопровождал еще один мужчина, который нес большой фотоаппарат.

- Куда? - спросил Норберт.

Джиллеспи ткнул большим пальцем в сторону лестницы.

- Там, наверху, Джим Коди.

- Изрядно, - сказал Норберт. - Парень, наверное, уже весь на нервах.

Они с фотографом отправились наверх.

Паркинс Джиллеспи влил себе в кофе столько сливок, что пошло через край на блюдце, сунул в кофе большой палец - проверить, что вышло, вытер палец о штаны и, прикуривая очередную сигарету, сказал:

Тут Бен с Мэттом завели свою песенку. Все, что они наговорили, не было ложью в полном смысле слова, однако недомолвок оказалось довольно, чтобы связать учителя с писателем тонкой нитью конспирации. Хватило их и для того, чтобы заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует заставить Бена пуститься в беспокойные размышления: то ли он сейчас соучаствует безобидной глупости, то ли чему-то более серьезному и мрачному. В голове звучали слова Мэтта: "Я позвонил вам, поскольку в Салимовом Уделе вы - единственный, кто способен выслушать такую историю." "В каком бы отношении ни был ущербным рассудок Мэтта, подумал Бен, - неспособным разбираться в людях старика не назовешь." От этого молодой человек тоже нервничал.

К половине десятого все было кончено.

Приехал катафалк Карла Формена, забрал тело Майка Райерсона, и, покинув вместе с ними дом, факт смерти стал достоянием города. Джимми Коди вернулся к себе, Норберт с фотографом отправились в Портленд для беседы с медицинским экспертом округа. Паркинс Джиллеспи немного постоял на крыльце, следя за медленно катившим вверх по дороге катафалком. С губы свисала сигарета.

- Столько раз Майк садился вместо Формена за баранку, а ведь, небось, ни сном ни духом, что так скоро поедет в кузове... - Он повернулся к Бену. - Еще не уезжаете из Удела, нет? Ежели вы не против, так я бы хотел, чтоб вы дали показания коронерскому суду.

- Да нет, не уезжаю.

Констебль смерил его взглядом блекло-голубых глаз.

- Я вас проверял через федеральщиков и в Августе, в полицейском управлении штата. Вы чистенький.

- Приятно слышать, - сдерживаясь, сказал Бен.

- Я слыхал, вы ухлестываете за дочкой Билла Нортона.

- Виновен, - ответил Бен.

- Она милашка, - без улыбки сказал Паркинс. Катафалк скрылся из вида, даже шум мотора превратился в тихое замирающее жужжание. - Думаю, Флойда Тиббитса она теперь видит редко.

- Парк, у тебя нет никакой бумажной работы? - деликатно поторопил Мэтт.

Паркинс вздохнул и выбросил окурок. - А как же. Два экземпляра, три экземпляра, не-рвать-скрепки-не-трогать. Последнюю пару недель неприятностей от этой работенки больше, чем от суки с клещами. Может, эта старая развалина, дом Марстена, проклят.

Бен с Мэттом сохраняли бесстрастные лица.

- Ну, покедова, - констебль подтянул штаны и пошел к машине. Открыв дверцу, он обернулся. - Чего-то вы оба от меня скрываете, а?

- Паркинс, - отозвался Мэтт, - что ж тут скрывать? Он умер.

Еще секунду Паркинс не сводил с них выцветших глазок, которые остро и пронзительно поблескивали из-под крючковатых бровей, а потом вздохнул.

- Надо думать, - согласился он. - Но до чего ж занятно, черт меня побери. Псина. Парнишка Гликов. Потом второй пацан Гликов. Теперь вот Майк. Это ж для такого ссаного городишки, как наш, план за год. Бабуля моя говорила, что Бог любит троицу, а не четверку.

Он сел в машину, завел мотор и задним ходом выбрался с подъездной дороги.

Минутой позже, прогудев на прощанье, машина исчезла за холмом.

Мэтт порывисто вздохнул.

- Все.

- Да, - сказал Бен. - Я выдохся. А вы?

- Тоже, только я чувствую себя... странно. Знаете, в каком смысле ребята пользуются этим словом?

- Да.