Читаем Салимов удел полностью

А, отец Каллахэн... что же, они убедили Вас придти? Я так и думал. Прибыв в Иерусалимов Удел, я следил за Вами из некоторого отдаления - так хороший шахматист изучает игру противника. Хотя католическая церковь - не самый старинный мой противник. На заре ее возникновения (когда последователи вашей веры скрывались в римских катакомбах и рисовали на груди рыб, чтобы отличать одного от другого) я был уже немолод. Слабенькая кучка жеманно улыбающихся хлебоедов, благоговеющих перед овечьим спасителем... а я уже был силен! Обряды Вашей церкви еще и не зачинались, а мои уже были древними. И все же я оцениваю Вас должным образом. В добре я разбираюсь не хуже, чем в зле. Я не пресытился.

И я одержу верх. "Как?" - спросите Вы. - "Разве не несет Каллахэн символ Чистоты? Разве не ходит Каллахэн днем так же, как ночью? Разве не существует дивных зелий и снадобий - и языческих, и христианских - о которых мне и моим землякам рассказал наш добрый друг, Мэтью Бэрк?" Да, да и еще раз да. Но я живу на свете дольше Вашего. Я не змея, но отец змей.

И все-таки, скажете Вы, этого мало. Так и есть. В итоге, "отец" Каллахэн, Вы сами погубите себя. Что Ваша вера? Слабая и дряблая. Что Ваши проповеди любви? Предположения. Только о бутылке толкуете Вы со знанием дела.

Милые друзья мои - мистер Мирс, мистер Коди, мастер Питри, отец Каллахэн! Наслаждайтесь своим пребыванием здесь. "Медок" превосходен - его специально доставил для меня последний владелец этого дома, чьим обществом я никогда не был в состоянии наслаждаться. Если, завершив предстоящий вам труд, вы не потеряете вкуса к вину, прошу быть моими гостями. Мы еще увидимся лично, и тогда я каждого поздравлю в более личной форме.

Пока же - прощайте. БАРЛОУ"

Бен, дрожа, уронил письмо на стол. Он поглядел на остальных. Марк стоял, сжав кулаки, рот застыл в такой гримасе, словно мальчик откусил от чего-то гнилого. Странно мальчишеское лицо Джимми было измученным и бледным. У отца Дональда Каллахэна горели глаза, а губы изогнулись книзу дрожащим луком.

Потом, один за другим, они подняли глаза на Бена.

- Пошли, - сказал он.

И вся четверка свернула за угол.

Паркинс Джиллеспи стоял на крыльце кирпичного здания муниципалитета, с мощным цейссовским биноклем у глаз, и тут подъехал Нолли Гарднер в служебной машине. Нолли вылез, одновременно цепляя на место ремень и выбираясь с сиденья.

- В чем дело, Парк? - спросил он, поднимаясь по ступенькам.

Паркинс молча отдал ему бинокль и ткнул мозолистым пальцем в сторону дома Марстена. Нолли посмотрел. Он увидел знакомый старый "паккард", перед которым стоял новый желто-коричневый "бьюик". Чтобы разобрать регистрационный номер, разрешения бинокля не хватало, и Нолли опустил его.

- Тачка доктора Коди, так?

- Да, сдается мне, что она самая, - Паркинс сунул в рот "Пэлл-Мэлл" и чиркнул спичкой по кирпичной стене позади себя.

- Первый раз вижу там не "паккард", а другую машину.

- Да, точно, - задумчиво протянул Паркинс.

- Думаешь, надо скатать взглянуть? - В словах Нолли заметно не хватало обычного энтузиазма. Гарднер был представителем закона уже пять лет, но этот пост все еще не потерял для него своего очарования.

- Нет, - отозвался Паркинс, - по мне, лучше оставить ее в покое. - Он вытащил из жилетного кармана часы и щелкнул поцарапанной серебряной крышкой, как тормозной кондуктор, останавливающий экспресс. Еще только 3:41. Он сверил часы с часами на башне городского вокзала, а потом сунул на место.

- Чего там вышло с Флойдом Тиббитсом и дитем Макдугаллов? - спросил Нолли.

- Не знаю.

- О, - сказал мигом зашедший в тупик Нолли. Паркинс всегда был скуп на слова, но теперь достиг новых высот. Он опять поднес бинокль к глазам: все по-прежнему. - Похоже, в городе сегодня тихо, - сделал Нолли еще одну попытку завязать разговор.

- Угу, - откликнулся Паркинс, окидывая взглядом выцветших голубых глазок парк и Джойнтер-авеню. И улица, и парк были пустынны. Заметно недоставало мамаш, прогуливающих детишек, и бездельников у Военного мемориала.

Нолли на последнем издыхании закинул удочку с той приманкой, на какую Паркинс неизменно клевал: погода.

- Чего-то хмурится, - сказал он. - К ночи будет дождь.

Паркинс изучил небо. Прямо над головой плыли барашки, а на юго-западе собирались тучи.

- Да, - согласился он и выкинул окурок.

- Парк, да ты не приболел ненароком?

Паркинс Джиллеспи подумал.

- Не-а, - сказал он.

- Ну так в чем, черт дери, дело?

- Сдается мне, - сказал Джиллеспи, - что я усираюсь со страху.

- Чего? - забарахтался в словах Нолли. - С чего это?

- Не знаю, - сказал Паркинс и забрал у него бинокль. Он снова принялся разглядывать дом Марстена, а лишившийся дара речи Нолли стоял рядом.