Читаем Сады Виверны полностью

– Deus coeli, Deus terrae, Deus Angelorum, Deus Archangelorum, Deus Patriarcharum, Deus Prophetarum, Deus Apostolorum, Deus Martyrum, Deus Confessorum, Deus Virginum, Deus qui potestatem habes donare vitam post mortem, requiem post laborem; quia non est Deus praeter te, nec esse potest nisi tu creator omnium visibilium et invisibilium, cujus regni non erit finis: humiliter majestati gloriae tuae supplicamus, ut ab omni infernalium spirituum potestate, laqueo, deceptione et nequitia nos potenter liberare, et incolumes custodire digneris. Per Christum Dominum nostrum. Amen!..[67]

Маркиз выбрался из ямы, снял шляпу и с усмешкой обвел взглядом людей, деревья, кресты.

– Ну что, Сатана, – проговорил он почти спокойным голосом, – ты опять отступил, мерзкая скотина? И так будет всегда! – вдруг закричал он, воздев руки к небу. – Пока смерть не придет за мной, чтобы увести в пределы тьмы вечной, я буду побеждать, я, а не он и не ты! Я! Et nunc et semper et in saecula saeculorum, amen![68] Amen! Amen!

И перепуганные крестьяне повторили за ним: «Amen! Amen! Amen!»

Внезапно из глубины черно-багрового облака ударила молния. Она попала в де Бриссака, но не убила его, а облила синим сиянием, растеклась, как вода, по изрытой земле, зажгла кресты, подпалила подол сутаны кюре, сапоги тощего Жана-Батиста и погасла, вызвав такое содрогание земли, что все мы повалились ниц, все, кроме маркиза, который по-прежнему стоял у разверстой могилы, широко расставив ноги, в развевающемся черном плаще, с напудренным лицом и накрашенными губами, высоко вскинутой головой и безумными глазами…

Через минуту на кладбище не осталось никого, кроме маркиза, меня и кучера.

Воздух был неподвижен, но во внезапном спокойствии природы было что-то жуткое.

– Мы можем возвращаться, ваша светлость? – спросил Дени, ни разу за вечер не утративший невозмутимости.

– Конечно, – сказал маркиз, потирая руки. – Мы хорошо провели время, и у меня разыгрался аппетит. Сейчас я бы насладился обильным ужином. А вы, господин д’Анжи?

Он извлек из кармана небольшую серебряную фляжку и с поклоном протянул мне.

– Подкрепитесь, друг мой, обновите силы.

Я сделал солидный глоток, потом другой и только тогда почуял неладное.

Маркиз, который внимательно следил за мной, кивнул.

– Вы не ошиблись, господин д’Анжи: это ихор. Я добавил его в коньяк. И как вам вкус королевской крови?

Но в ту минуту Господь проявил милосердие, лишив меня дара речи.

Когда мы покинули деревню, снова пошел дождь.

Зимняя гроза прошлась и по поместью де Бриссака, и об этом мы узнали, едва в темноте появились смутные очертания замка, подсвеченные отблесками пожара.

Оказалось, сгорел дотла каретный сарай вместе с чудо-экипажем, на который мы с Анной возлагали такие надежды.

Однако ни встретивший нас Анри, ни Манон даже не заикнулись о пожаре, потрясенные известием о смерти господина Боде.

Узнав об этом, маркиз бегом бросился наверх – я едва поспевал за ним – и буквально ворвался в библиотеку, где его ждала Манон. Она с жалобным криком бросилась ему на грудь и заплакала навзрыд.

Слуги принесли несколько масляных ламп и свечи – никогда еще, наверное, в библиотеке не было так светло, как тем вечером.

Господин Боде сидел в глубоком кресле, закутанный в пледы, и правой рукой держал на коленях свою голову, левая же была опущена в миску с рисом. Все вокруг было заляпано кровью. На полу валялся такой же короткий меч, каким маркиз отсек голову Франсуа Гренье, деревенского вампира.

– Мерзкое убийство, мерзкий убийца, – проговорил маркиз глухим голосом. – Мы найдем тех, кто это сделал. Завтра же проведем тщательный обыск в замке и окрестностях. Проследите, чтобы никто не мог покинуть поместье. Ни человек, ни мышь, ни бесплотный дух. Поставьте стражу у всех входов и выходов. Вооружите всех, кого сочтете нужным вооружить, и прикажите стрелять в любого, кто после полуночи окажется у ограды с этой или с той стороны. И хорошенько разогрейте печи!

Анри и кучер Дени поклонились и вышли.

– Огюст… – Манон всхлипнула. – Боже, Огюст…

Муж бережно повел ее к выходу.

Я взял со стола книгу большого формата, которую перед смертью читал господин Боде, и с независимым видом направился к двери, гадая, что имел в виду маркиз, приказав разогреть печи…

Анна на удивление спокойно приняла весть о пожаре, сгубившем наши надежды, а вот предстоящий обыск ее встревожил.