Читаем Сад корней полностью

…У Дерева полдень. Влаги ему хватает — где-то там под городом подземные воды, до которых оно извечно пытается дотянуться. Верху вот только сухо, листья пылятся. День в разгаре — по площади то и дело проносятся туда-сюда железные грохочущие чудища. И мелкие, двуногие, ничем не пахнут, даже листья иногда из шланга моют — их много на площади. А среди них бродят другие, почти им незаметные — маленькие полупрозрачные и рыжие. Главному полупрозрачному мэр недавно тряс волосатую руку, содрогаясь от отвращения и через силу улыбаясь. Мудрый мэр — знает, что никуда от них не деться.

А Дереву все равно, для него — одна толпа. А обычные двуногие этих чужих не видят демонстративно или сторонятся. Нехорошее в них что-то есть, в прозрачных этих.

Хотя как сказать, нехорошее — Дереву-то все равно. Дереву они даже нравятся.

Они, полупрозрачные, иногда появляются по утрам на запах цветов, кружатся в свете ночного солнца, воркуют быстро-быстро о своем. Дереву не до быстрых языков — полупрозрачные появляются только утром, а днем толкутся по площадям, роятся вокруг строящихся новых домов и вокруг развалин тоже. Что они делают ночами, дереву все равно — спят, наверно.

Грязная плюшевая игрушка в холодной луже.

Ухоженная собака в ошейнике, которая мечется у станции метро и заглядывает в глаза людям, пытаясь найти среди них хозяина.

Отсутствие писем от друга.

Женщина в оранжевом жилете, закрывающая в час ночи подземный переход.

Тоска и вина в твоих глазах, когда ты говоришь: «Я не люблю тебя».

…Ничего отрывочек получился — вставим в текст. Только не от лица дерева, разумеется, у дерева личная жизнь удалась — цветет каждую весну на всю площадь, и каждым летом осыпается желтыми летучими семенами. Героиня намечается, однако.

Что мы имеем с героини, а? Не хочу героиню. Скучно. Хочу про дерево. У дерева как раз день, и листья уже наполовину покрыты липким налетом, и дышит с хрипами (ой-ей, какие такие хрипы???)… ну со скрипами. Но ему, все равно, хорошо. Лучше, чем многим в его мире.

— Ой, чем это от тебя пахнет таким противным?

— Ы? Воду туалетную купила. Древесную.

— Ну и пакость!

…Подруги всегда отличаются непосредственностью.

Идет, значит, героиня по площади. Воняет вот этой древесной Кензой. Куда идет? На свиданку, понятно.

…Это все вечер. Вечерние пьяненькие звонки от клиентов (Девушка, мне надо! — Что именно вы хотите уточнить?) — стилистика жизни резко снижается, и уже не несчастная любовь, а «а мой-то, козел», и уже не глобальное предательство всех всем, а «ну переругалась туса — бывает». Зато с другого конца стилистика так же развязно повышается и уже не «так себе стишок ты написал», а «ты гениален!», и не «как я от тебя устала», а «ты хороший». Мы вербальные животные, как вы яхту назовете — так она и поплывет.

Как называется наша яхта?

* * *

Дерево.

Неподвижно плывет через ночную площадь под зеленым парусом кроны. И мачта его — стержень этого безумного мира. Красивый стержень, нестарый еще. Развесистый.

Почему, собственно, мир безумный?

А вот.

Под колпаком.