Лев Куклин

C МИНАРЕТА СЕРДЦА

ночевал я в Коране,

Все, что будет, я выучил там,

дилетант.

ЧЕЛОВЕК В ФЕСКЕ

Художник-имажинист Борис Эрдман, постоянно иллюстрировавший книги своих друзей, поэтов-имажинистов, среди очередного нагромождения своих изломанных линий и геометрических фигур оставил нам портрет молодого мужчины с лицом типично «кавказской национальности»: острыми сухими скулами, впалыми щеками, с небольшими усиками и … в феске!

Достаточно экзотическая фигура среди московской разношерстной публики, литературной и театральной, даже для тех лет — 20-х годов XX века… Звали этого молодого человека с портрета Б. Эрдмана Александр Борисович Кусикян, по происхождению был он черкесом, родившимся на Кубани, и писал стихи по-русски под именем Александр Кусиков. Названия его книг были своеобычны и своей, так сказать, специфичностью сразу же бросались в глаза: «Аль-Баррак», «Зеркало Аллаха», «Жемчужный коврик», «Джульфикар», «Искандер Наме», «То, чего нет в Коране»…

Так что название моей статьи пришло как-то само собой — это строка из одного его стихотворения.

Александр Кусиков входил в крепко спаянную группу имажинистов, и на афишах поэтических вечеров тех лет, в сборниках и альманахах часто стояли рядом почти неразлучные фамилии: Вадим Шершеневич, Сергей Есенин, Александр Кусиков и Анатолий Мариенгоф.

То, что сотоварищи по литературному цеху посвящали стихи друг другу, в этом, разумеется, не было ничего удивительного. Так, основатель и идейный вдохновитель «течения» имажинистов Вадим Шершеневич посвятил А. Кусикову, можно сказать, программное стихотворение из своей самой известной книги «Лошадь как лошадь»:

Мало того — той же весной 1919 года Шершеневич написал веселое, озорное и образное стихотворение, которое называется «Рассказ про глаз Люси Кусиковой», которое нельзя читать без улыбки. Там есть такие строки:

Трудно, согласитесь, в наши прагматичные дни продираться сквозь такую щедрую и разнообразную образность, но необыкновенно интересно, и я бы даже сказал, поучительно погружаться в поэтическую атмосферу тех лет. У меня нет конкретных сведений о подробностях дружбы Шершеневича и Кусикова, но в одну из своих книг Александр Кусиков включает стихотворение-акростих «ЕВГЕНИЯ», который в свою очередь посвящает Евгении Шершеневич…

Книги стихов «Звездный бык» и «Двурядица» Александр Кусиков издает совместно с Сергеем Есениным. Последний посвящает своему другу стихотворение «Песнь о хлебе» со знаменитой концовкой:

А сам А. Кусиков пишет стихотворение, которое так и называется — «Есенину Сергею», в котором признается:

Но это еще что! Константин Дмитриевич Бальмонт, знаменитый поэт-символист, которому в 1920 году было 54 года, посвящает свое стихотворение двадцатичетырехлетнему Кусикову!

Но сам мэтр, кумир читающей публики начала века, автор знаменитых книг «Горящие здания» и «Будем как солнце», не последовал совету, который дал своему молодому коллеге, и в конце двадцатого года эмигрировал…

Наконец, упоминал об Александре Кусикове и Владимир Маяковский. Как известно, он остроумно и безжалостно расправлялся как прилюдно, так и печатно со своими литературными противниками и недругами, разными там «мудреватыми кудрейками» и «кудреватыми митрейками». Но несмотря на то, что Кусиков примыкал к группе В. Шершеневича, с которым певец революции совсем недавно разошелся во взглядах и поссорился, он выдал о нем две довольно добродушные строки, словно бы публично пожал плечами:

Вполне симпатичные строки!