С точки зрения не права и не морали, а исключительно практической относится С. Ю. Витте и к такому приему «верховного управления», как перлюстрация частной корреспонденции, и свидетельствует, что «за все время своего председательства не наткнулся ни на одно письмо, которое с точки зрения государственной или полицейской могло бы быть сколько-нибудь полезным» (т. II, стр. 274). При этом он заявляет, «что перлюстрация служит большим злом», что она «приносила вред» и ему лично, так как, когда он был председателем Совета министров, ему «одно время давали все эти письма, и я знаю по себе, – пишет он, – как эти письма влияют на нервы и возбуждают различные чувства» (т. I, стр. 128; т. II, стр. 374). Странными представляются жалобы Витте на то, что ему как бы навязывали чтение перлюстрированных писем. Он рассказывает, что по назначении его председателем Совета министров Дурново, министр внутренних дел, прислал к нему чиновника за указанием относительно доставления ему перлюстрированных писем. «Я, – говорит Витте, – никаких указаний не дал и по этому вопросу затем не имел никаких объяснений с Дурново, но он мне аккуратно ежедневно присылал папку с перлюстрированными письмами. Я их пробегал» (т. II, стр. 274). Совершенно непонятным представлялось бы, почему, считая перлюстрацию не только не полезным приемом, но даже «большим злом», Витте не воспользовался властью председателя Совета министров, для того чтобы с этим «злом» покончить. Но всегда лучше всех осведомленные о деяниях своих начальств чиновники, подчиненные Витте и Дурново, об их сношениях по поводу перлюстрации рассказывали совсем иное. По их рассказам, Дурново настойчиво отстаивал исконно принадлежавшее министрам внутренних дел монопольное право на перлюстрацию, которым они делились только с царями, Витте же добивался участия в этом занятии. Вопрос, как совершенно, ввиду введения «правопорядка», в истории России новый, по жалобе Витте восходил на «благовоззрение» верховной власти и ею был разрешен в пользу Витте.

Н. А. Вельяминов

Встречи и знакомства

Продолжение

VIII

Как и многие, я спрашивал себя не раз, спрашиваю себя и теперь: каковы были политические принципы, политическое credo С. Ю. Витте, что, собственно, руководило его действиями, что побуждало его на этой почти нечеловеческой работе? И… затрудняюсь и теперь дать ответ на эти вопросы.

Чем объяснить несомненный факт, что С. Ю., при его уме, и уме государственном, был «политически противоречив», хотя, как мы видели, сам считал за большое достоинство Сипягина цельность натуры, убежденность и отсутствие в нем свойства быть философом, и сам частенько менял свои взгляды. Причины для этого были, по-моему, довольно сложны.

Во-первых, если у С. Ю. и была общая программа финансово-экономической политики, то ее, бесспорно, не было в его политике общегосударственной. В последней он, мне думается, действовал не по одному обдуманному и выработанному плану, а применялся и приспосабливался к моменту. В общегосударственной политике он спасал положение, но не строил.