Его имя было неизвестно. Звали его просто “святая тень”. Он так просто, так свято жил, что даже ангелы удивлялись его жизни. Они сходили с неба, чтобы посмотреть, как, живя на земле, можно уподобиться Богу. А человек этот жил просто. Он распространял около себя добро, как звезда распространяет свет или как цветок распространяет благоухание, сам того не замечая. И вот ангелы сказали Богу: “Господи, дай ему дар чудес”. “Хорошо, — сказал Господь, — но спросите у него, чего он хочет”. И ангелы спросили у святого: “Желаешь ли прикосновением рук исцелять больных?” “Нет, — ответил он, — пусть лучше Сам Бог творит это”. “Не желаешь ли тогда, чтобы твое слово обращало грешников на путь истины?” — продолжали спрашивать ангелы. “Нет, это дело ангелов, я молюсь об обращении грешников, но не обращаю”, — отвечал святой. “Может быть, ты хочешь сделаться образцом терпения, привлекать к себе сиянием добродетелей и тем прославлять Бога?” — спросили ангелы. “Нет, привлекая к себе людей, я тем буду отвлекать их от Бога”, — отказался святой человек. “Но что же, наконец, желаешь?” — еще раз спросили ангелы. Он же отвечал с улыбкой: “Чего мне желать? Пусть не лишит Господь меня Своей милости. А с ней у меня все будет”. Однако ангелы продолжали настаивать, говоря: “Все-таки нужно, чтобы ты испросил у Бога дар чудес или мы дадим тебе его насильно”. — “Хорошо, я хочу делать добро так, чтобы самому о том не знать” — отвечал тот. Ангелы смутились и говорили между собой: “Как можно это сделать?” Наконец решили, чтобы тень святого сзади и по сторонам исцеляла больных. Так и было. Когда проходил святой, его тень, им не видимая, имела дар исцеления. Она облегчала скорби, утешала обиженных, покрывала зеленью утоптанные дороги, оживляла увядшие цветы, иссохшим источникам возвращала чистую воду, бледным малюткам — свежесть лица и тихую радость — плачущим матерям.

А святой по-прежнему просто проводил свою жизнь. И народ почитал его смирение; он молча следовал за ним, ничего не говоря о его чудесах, забыли как его настоящее имя, а звали просто “Святая тень”. И как много людей, неверных, жестоких, нераскаянных, он привел к Богу! И свет Евангелия распространялся по миру…

Сколько вот таких “безымянных” тружеников было и есть на нашей необъятной Руси! Их имена известны только Одному Господу Богу.

В ДЕБРЯХ ЛЕСНЫХ

…вот придет день, пылающий, как печь, тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома… Тогда увидите различие между праведным и нечестивым (Малахия, 4, 1).

К святоотеческому периоду относится и подвижническое дело преподобного Сергия, игумена Радонежского. Его святая жизнь есть не что иное, как просветительный подвиг в северных подмосковных землях.

Когда наша Русь изнывала под тяжким испытанием татарского ига и каждый русский человек потерял уже всякую надежду на свободную жизнь, утратив всякую надежду на свои национальные силы и веру в освобождение, тогда явился преподобный Сергий. Своим добрым и молитвенным духом он вдохнул новые силы в русскую душу, вселил в нее уверенность в победу над вековым насилием.

ПРЕПОДОБНЫЙ СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ

Действительно, как у Господа все делается по-иному, не как у людей! Его планы и мысли совсем другие, не такие, как у мирских людей. Вот, например, и здесь. Чтобы возбудить Русь к новой жизни, чтобы дать русскому народу новые силы, Господь промыслительно направляет преподобного Сергия не в столицу Руси, а наоборот, — в дремучие леса; не на кипучую деятельность, а на тихое молитвенное дело. Этим Господь показывает, что всякое народное, государственное или церковное дело устраивается не по лицемерным дипломатическим каналам и лживым взаимоконтактам, а по скромному молитвенному подвигу святых людей, находящихся далеко-далеко от кипучей мирской суеты.