Читаем С этой минуты полностью

– Да, бывали дни, когда очень хотелось очутиться на другом краю земли. Особенно когда одолевает болезнь или когда запасы еды и воды заканчиваются, и мы питаемся корабельными деликатесами, о которых тебе лучше не знать. Или во время сильного шторма, когда, кажется, тебя вот-вот смоет за борт и никто и никогда не найдет твое тело. Или в бою, когда от пушечной канонады потом часами звенит в ушах, а пороховой дым лезет в горло и душит тебя. Но по большей части на корабле я чувствовал себя как дома. Да, работа тяжела, и жизнь трудна, но я был счастлив.

– Полагаю, вербовщиков тебе послала сама судьба. Без них ты не узнал бы другой, лучшей жизни.

– Ты права. Сейчас я даже поблагодарил бы их за то, что увезли меня, хотя в то время считал себя самым несчастным на свете. Поначалу мне казалось, что я живу в постоянном напряжении.

– Бедный Сэм! – Она сжала его руку, и он положил поверх ее ладони свою. – Но тебе удалось выжить. Потому что был достаточно упрям и заставил себя искать выход.

Сэм кивнул.

– В те дни, когда мое существование простого матроса было чередой унижений и побоев, я преисполнился стальной решимости, державшей меня на плаву. Среди команды было немало злобных типов, готовых превратить жизнь новичка в кошмар наяву. Но я сначала игнорировал их, потом стал отвечать ударом на удар, и они наконец оставили меня в покое. Многие парни моложе меня лазали по мачтам с ловкостью обезьян, а по ночам плечом к плечу качались в узких койках, словно летучие мыши, свисавшие с потолочных балок, но никто не жаловался. Значит, и мне было совестно ныть. Поразительно, как быстро можно привыкнуть к самым суровым условиям! Уже через месяц я был на корабле как дома и скоро обнаружил, что мне это даже нравится. – Сэм остановился и повернулся к Уилли. – И хотя другие насильно завербованные матросы дезертировали при первой возможности, я никогда об этом не думал. Как бы я ни тосковал по тебе, все же не забывал о чести. Не мог представить, что приеду домой с клеймом дезертира.

– Как ты, должно быть, огорчился, узнав, что я слишком легко расстались со своей честью!

– Уилли! Перестань себя терзать!

– Но ведь это правда, не так ли?

– Никогда не забуду выражения твоего лица, когда я появился в ложе! Ведь ты считала меня мертвым. Потрясение, разочарование, гнев – все это я видел в твоих глазах. А сам я был зол, но сердце мое разрывалось. К тому времени я несколько лет провел на корабле и видел немало… женщин, продающих себя мужчинам. Мне было противно думать о тебе как об одной из них.

– Но я не была одной из них.

Нет, она никогда не была простой шлюхой. Скорее, дорогой куртизанкой.

– Я это знал. Но в то же время не мог выбросить из головы образ уличной потаскушки. Едва мы приходили в порт, на нас буквально набрасывались проститутки. Они любят, когда матрос сходит на берег: тогда в его кармане обязательно звенят призовые деньги, которые он еще до конца ночи истратит на спиртное и женщин. Стоило нам бросить якорь, как они слетались на пристань и буквально набрасывались на команду. – Он нахмурился и посмотрел вдаль, словно увидел этих злосчастных женщин. – Иногда они даже не ждали на берегу, а нанимали шлюпки и приказывали лодочнику грести к кораблю. Представляешь, большие лодки, битком набитые шлюхами! Заметь, что иногда мы проводили в море по полтора года и почти не видели женщин! Вид этих лодок приводил моряков в страшное волнение. Они спускались по трапу и уводили женщин. Зрелище было малоприятным. Бедные, невежественные, отчаявшиеся женщины, давно забывшие о стыде и скромности! – Сэм повернулся к Уилли. Его золотисто-карие глаза были печальны. – Услышав, что и ты пошла по той же дорожке, я только и мог, что представлять всех этих жутких, грубых, жалких особ, способных обслужить десятки мужчин всего за несколько часов.

– Но со мной все было иначе, Сэм, – едва слышно прошептала она. – Уверяю, я никогда не опускалась так низко.

– Знаю. Но это была первая мысль, пришедшая в мою глупую голову, так что можешь представить, как я был расстроен. Страшно было подумать, что ты пошла на это с горя. Прости меня, девочка. Тогда, давным-давно, я был глупым влюбленным юнцом с разбитым сердцем.

Глядя в ее встревоженное лицо, Сэм спрашивал себя, расскажет ли она когда-нибудь правду о том, как началась ее карьера дамы полусвета. Конечно, это не его дело, но так хотелось знать!

Он снова взял ее под руку.

– Пойдем. На площади есть пара каменных скамей. Давай немного отдохнем и насладимся последними лучами солнца.