Уилл, похоже, был не в своей тарелке. Неужели они видели, как я прижималась к тому мужчине, хватала его за плечо, извивалась в конвульсиях? О господи! Могли они рассмотреть, чем мы занимались? Нет, исключено. Вокруг было темно и шумно. И где они вообще стояли? Меня охватила паника, но я не видела другого выхода, кроме как перекинуться несколькими фразами о концерте. И броситься наутек.

– Куда он делся? – спросила Трачина.

– Кто?

– Твой крутой приятель.

– А, он… пошел к машине. Мы уезжаем. Нам пора. Так что…

Струйки пота ползли у меня по спине и ложбинке между грудей.

– Но ребята сейчас продолжат. Раз уж достались такие билеты, стоит ли уходить?

– Может, они уже наслушались, – буркнул Уилл и отхлебнул пива.

В его голосе мне послышалась ревность. Он почти не смотрел на меня. Нужно убираться отсюда.

– Ладно, неохота заставлять его ждать, так что… до завтра, – пробормотала я и помахала рукой, уже направляясь к лифту.

Черт побери! В кабине лифта, одна, я подпрыгивала, как будто это могло ускорить спуск. Я спешила выбраться и прийти в себя. Я позволила незнакомцу щупать меня, запускать руки в меня – на публике! – и чуть не сошла с ума, а где-то рядом стояли мой босс и его подружка. Что они видели? Как вышло, что столь прекрасное сексуальное действо обернулось такой незадачей? Впрочем, лучше оставить все как есть. Потом я обсужу это дело с Матильдой. Она знает, как поступить.

Двери лифта открылись. Я быстро пересекла вестибюль и вышла наружу за стеклянные двери. На меня повеяло свежим ночным воздухом. Лимузин ждал на том самом месте, где меня высадил. Прежде чем водитель успел отреагировать на мое появление, я отворила заднюю дверь, скользнула внутрь и села, чувствуя, как ночная прохлада пробирается под юбку и я, разгоряченная и мокрая, остываю.

Глава шестая

С приходом мая «Весенний отрыв» на Магазин-стрит неизменно показывал, как мало может предложить Френчмен-стрит в смысле дневных развлечений. Пять миль шопинга, музыка и пешеходная зона гнали толпы посетителей в кафе и рестораны района Лоуэр-Гарден. Но Мариньи везло меньше. На Френчмен-стрит ходили вечером выпить и послушать джаз. Все это читалось на лице Уилла, и мышцы на его предплечьях подрагивали, когда он орудовал старой счетной машинкой, подсчитывая вчерашнюю выручку.

– Какого лешего моему папаше приспичило купить именно этот дом и открыть дневное кафе именно на этой улице? И почему Кастиль построил этот чертов кондоминиум прямо напротив нас? – Он бросил карандаш. Месяц выдался неудачный.

– Курьерская доставка, – объявила я, пытаясь поднять ему настроение, и указала на чашку свежего «американо», но он на нее даже не взглянул.

– А что, если мы выставим полдюжины столиков на задней парковке, развесим дворовые светильники, запустим музыку и назовем все это «патио»? Там, за домом, будет совсем неплохо. Спокойно, – произнес он расстроенно, обращаясь явно ко мне, благо рядом больше никого не было.

Но тут как раз появилась Трачина.

– Малыш, если речь о новшествах, то в этом патио придется сперва привести в порядок туалеты, сломанные стулья и раздолбанный цемент, – заявила она, швырнув сумочку на стул в углу.

Затем Трачина прямо при нас стянула свою мешковатую белую футболку и надела красную, в обтяжку, которую всегда брала с собой на вечернюю смену. Она была сама непосредственность – уверенная, с точеной фигурой.

Я постаралась не смотреть.

«Весенний отрыв» добавил Уиллу седины даже больше, чем Марди Гра или Джазовый фестиваль, но таким он был только круче. Он относился к тем, кому возраст лишь придает привлекательности, и я была готова сказать это вслух, не помешай мне Трачина. После двух эскапад я здорово осмелела и стала куда более невоздержанной на язык. Я даже стала больше чертыхаться, к вящему ужасу несчастной Делл с ее маленькой красной карманной Библией.

– Работы много? – спросила Трачина, влезая в свою футболку.

Я передавала смену стык в стык, обслуживать было некого. Все вымерло.

– Да не очень.

– Вообще никакой, – буркнул Уилл. – «Весенний отрыв».

– На хрен «Весенний отрыв», – заявила она и, пританцовывая, направилась в обеденный зал.

Я проводила взглядом ее взбитый конский хвостик.

– Она потрясающая, – сказала я.

– Это точно, – отозвался Уилл, запустив пальцы в волосы.

Он делал это так часто, что я гадала, не продавил ли он череп. В конце концов он осознал мое присутствие и уставился на меня:

– Какие планы на вечер?

– Никаких.

– А тот мужик?

– Какой мужик?

– Ну тот, из «Гало».

– А, тот мужик, – отозвалась я, и мое сердце забилось.

С того вечера прошла не одна неделя, и ни Уилл, ни Трачина о нем ни разу не заговаривали. Трачина, небось, была так пьяна, что вообще ничего не помнила, а Уиллу было все равно. Да и видел ли он хоть что-то?

– Это было разовое свидание. Ничего серьезного.

Уилл хмыкнул, словно помнил иное.

– Ничего серьезного, говоришь? – Он вернулся к своей счетной машинке и набил новые цифры. – Может, я и ошибся.