Читаем Рыжий рыцарь полностью

За всю свою жизнь Валера Люстрицкий дрался два раза: в детском саду и в школе. Обе драки были достаточно яркими и впечатались в детское сознание навсегда. В младшей группе садика его соседка Щербатова повздорила с какой-то девочкой и безжалостно драла ее за косу. Маленький Валерик благородно вступился за несчастную, но неумолимая Илоночка свободной рукой сгребла его за чубчик и таким образом трепала уже обоих. Так Люстрицкий научился не лезть не в свое дело. Впоследствии, уже в пятом классе общеобразовательной школы, будущий юрист попытался оказать сопротивление учителю физкультуры, отказываясь подтягиваться на турнике. В результате раздраженный педагог усадил юного бунтаря на турник верхом, и тот сидел там до конца урока, боясь спрыгнуть вниз. Так Валера научился не связываться с тем, кто сильнее. Пользуясь этими нехитрыми правилами, он ухитрился дожить до института, ни разу не попав в хорошую потасовку. Поэтому настоящий, смертельный бой с полудиким шотландцем, на заточенном, боевом оружии, вверг его в шоковое состояние. При неудачном падении Валера точнехонько угодил лбом в центр щита, едва не потеряв сознание. От свистящего удара мечом его спасло только то необычайное обстоятельство, что грозный противник с разбегу попросту перескочил через него. Здоровенному воину даже не могло прийти в голову, что его соперник настолько слаб. То есть внешняя слабость Валеры была очевидна, но чтобы НАСТОЛЬКО… Когда шотландец понял свой промах, он взревел, как обезумевший бык, и вновь рванул за веревку. Еще не пришедший в себя Люстрицкий от второго сумасшедшего рывка выпустил тяжелый меч, вцепившись в веревку обеими руками. Дальнейшее сражение трудно описать без смеха. Сила воина была так велика, а цыплячий вес Люстрицкого так мал, что, совершив повторный перелет через поляну, он врезался лбом прямо в нос противника. В результате на притоптанную траву рухнули вместе, причем студент оказался сверху. Толпа приветствовала такое развитие событий восторженным ревом и грохотом щитов. Окончательно взбешенный шотландец вскочил на ноги, стряхнул щуплого студента и, поймав его за грудки, рыча, поднял над головой. Уже на абсолютном автомате, совершенно растеряв остатки мозгов, верещащий Люстрицкий ухитрился сунуть руку в карман и, выудив газовый баллончик, пустить долгую пахучую струю прямо в безумные глаза средневекового горца. Страшные мускулистые лапы дрогнули и бережно опустили Валеру на траву. Подумав, тот перестал визжать, и сердце его невольно исполнилось жалостью. Могучий представитель клана Мак-Даунов тихо плакал, рухнув на поцарапанные колени. От удивления заткнулись все, и в наступившей тишине как-то особенно трогательно прозвучал извиняющийся шепот сэра Люстрицкого:

– Ну что вы, миленький… Ну не надо… Я совсем не хотел так вас обижать! Это… все само собой, случайно как-то. Не плачьте, я больше не буду!

Все кланы смущенно опустили головы. Бедный поединщик никак не мог прийти в себя от солидной дозы слезоточивого газа. Довольный, как кот, жрец Гностикс протянул руки над забором из мечей:

– О возлюбленный сын богов! Ты доказал свое высшее право вести наших воинов на священную войну. Мы восстановим доброе имя храбрых шотландцев и отомстим за их смерть! Теперь ни у кого нет сомнений в твоей избранности. Не так ли, Одрик Мак-Даун?!

Рыжий бородач сумрачно кивнул. Под приветственные вопли Валеру понесли туда, где уже вовсю полыхал огромный костер, над которым жарилось сразу несколько бараньих туш. Совершенно утомленный и ошарашенный такой резкой сменой настроения толпы, Валера Люстрицкий только благодушно вздыхал и помахивал ручкой:

– Ах, если бы милый Нэд мог меня видеть… Он бы гордился, он бы точно гордился мною!

Илона в это же время, но в другом месте орала совершенно иначе:

– Руки прочь, подлые средневековые гинекологи!

Увы, ее вопли были так же безрезультатны, как попытки ее друга детства отвертеться от навязанного поединка. Тем более что здесь поединком и не пахло. Суровая свекровь бухнула на стол тяжелое произведение кузнечно-слесарного мастерства, безапелляционно заявив:

– Мой сын, а твой нареченный муж вынужден уехать. Аббату Нэстле только что доложили о появлении каких-то черных рыцарей невдалеке от наших границ. Скорее всего, это пустые слухи, тем не менее мой мальчик проводит с отрядом воинов его святейшество до ворот монастыря. Мне тоже предстоит покинуть замок, так что надевай!

– Ни-ко-гда! – проникновенно заявила Илона, ретируясь к стене. – Сами надевайте! К вашим старомодным доспехам только металлических трусов и не хватает.

– Это пояс верности, глупая сарацинка! – возмущенно прикрикнула баронесса. – В мое время его носили все благородные дамы. Это большая честь и гарантия того, что ключ от… твоего сердца лежит исключительно в кармане мужа.

– Я этого намордника (ой, чтоб не сказать неприличнее) даже под угрозой сожжения на костре не надену! А ваш мальчик пусть засунет себе ключик… вот-вот, именно туда.

– Да как ты смеешь так говорить о своем муже и господине?! Вот, значит, какое воспитание теперь получают дочери султанов.