Через некоторое время де Леран и его товарищи уехали, а наши друзья пошли к себе наверх.

IX   ПОДГОТОВКА ЗАГОВОРА

После описанного нами происшествия граф дю Люк целых два дня не выходил из дому; он был болен и душой и телом, но больше душой.

Кажется, увидев вышедшего из дома его жены герцога де Рогана, целовавшего ей руки, он должен был бы окончательно убедиться в справедливости своих подозрений. Но на деле вышло не так. Чем больше он начинал раздумывать, тем больше приходил к убеждению, что несправедливо поступил с женой, бросив ее по одному ни на чем не основанному подозрению.

Неужели Жанна могла так вдруг из чистой, честной женщины сделаться обманщицей, отдаться совершенно незнакомому человеку? Да и герцог де Роган не мог в одну минуту изменить высоким правилам чести, которыми всегда отличался, и так низко поступить с человеком, спасшим ему жизнь.

Граф и раньше сознавал в глубине души несправедливость свою к жене, которую всегда любил, а после разлуки полюбил еще больше, но, чтобы оправдать себя в собственных глазах, он окружил графиню целой сетью шпионов, посредством которых узнавал каждый шаг, каждое движение и слово графини; но он только думал, что это так, на самом же деле люди графини были слишком ей преданы, чтобы выдать ее даже мужу, их любимому хозяину.

- Нет,- сказал он себе после описанного происшествия у садовой калитки с мнимым герцогом де Роганом,- я совсем сумасшедший! Капитан говорил правду; тут какая-то тайна, которая непременно разъяснится; и я всеми силами помогу этому; пойду к герцогу и попрошу у него объяснения; если он мне в нем откажет, тогда плохо ему придется!

В то время как граф дю Люк, лежа у себя в спальне, пришел к такому заключению, к нему вдруг вошли, несмотря на энергичное сопротивление Мишеля, Ватан, Клер-де-Люнь и Дубль-Эпе.

Капитан сразу заметил его бледность и утомленное выражение лица.

Поговорив и спросив о здоровье, они сообщили графу, что Дубль-Эпе принес кое-какие известия.

- Расскажи-ка, крестник,- сказал капитан.

- Вчера,- начал молодой человек,- у меня обедали пятеро вельмож: шевалье де Гиз, маркиз де Лафар, граф де Ланжак и де Теминь.

- Как! Да ведь господин де Теминь в армии,- удивился граф.

- Нет, граф, он вчера инкогнито приехал в Париж.

- Но кто же был пятый? Вы мне назвали только четверых.

- Пятый, граф, был отец Жозеф, одетый в светское платье. К ним почти вслед затем присоединился еще граф де Сент-Ирем с сестрой, мадемуазель Дианой. Передам вам вкратце их разговор. Епископ Люсонский послал господина де Теминя в Париж покончить со всеми гугенотами, которые только есть в городе. В провинции дело идет, по-видимому, не так, как здесь; реформаторы энергично сопротивляются; королевские войска начинают терпеть поражения. С другой стороны, де Люинь, видимо, надоедает королю и впадает в немилость, а епископ Люсонский быстро идет в гору; поговаривают, что он скоро будет первым министром. Епископ Люсонский убежден, что наступила минута нанести решительный удар, который он так давно готовит. В то же время королевские войска займут Кастр и Монтобан.

- Ну, это не так легко,- заметил капитан.

- Особенно после того, как герцог де Роган укрепил их,- сказал граф.- Так мятеж не замедлит вспыхнуть?

- Сегодня же ночыо, господин граф.

- Как! Уже?

- Да ведь давно все готово. Сегодня вечером в Париж войдет полк швейцарцев; в Луврских казармах уже стоят две роты стрелков и рота карабинеров. Сегодня вечером также будет большая процессия: монахи всех орденов крестным ходом, с зажженными свечами пойдут в Сент-Мерри к Новому Мосту, в аббатство Сен-Жермен-де-Прэ, останавливаясь на несколько минут у каждой церкви, затем отправятся в Нотр-дамский собор и вернутся оттуда в Сен-Жермен-л’Оксерруа. Это приказал епископ Парижский, чтобы призвать благословение Божие на королевские войска и испросить королю помощь для истребления еретиков, смущающих государство. Между монахами будет много дворян с оружием под рясой.

- Славно придумали,- рассмеялся капитан.- Это похоже на процессию Лиги.

- Да,- отвечал Дубль-Эпе,- только теперь в некоторых местах, например: на Новом Мосту, около Бронзового Коня, возле дома Дубль-Эпе, у театра Шута, около Дофиновой улицы - будут стоять дворяне и солдаты, переодетые в разные костюмы, и по данному сигналу бросятся с криком «Да здравствует Религия!»

- А что послужит сигналом?

- Ссора в толпе, которая будет стоять у театра Шута.

- Примем к сведению,- сказал капитан.- Но я во всем этом не вижу участия графа де Сент-Ирема и его милой сестрицы.

- Граф будет у театра Шута,- пояснил Дубль-Эпе,- и начнет ссору, а мадемуазель Диана сказала, что берется помешать капитану Ватану и графу дю Люку, если они вздумают действовать.

- Скажите, пожалуйста!-возмутился капитан.- Интересно посмотреть, как бы она это устроила!

- Да,- прибавил, нахмурив брови, граф.- Вы все сказали, Дубль-Эпе?