Читаем Рыцарь темного солнца полностью

– Пусть говорит, – проорал человек в сером плаще, не надевший шлема и с презрением глядевший на польскую дружину из-под лохматых пшеничных бровей, – коли не лишился языка от страха!

Рыцари загоготали. Ксендз с отчаянием в лице обернулся к своему господину.

– Спроси их, что они здесь делают, – велел ему князь Доминик, и жилка на его виске, обращенном к Мадленке, тонко затрепетала.

– Князь хочет знать, что вы делаете на его землях! – крикнул ксендз.

– Ага! – азартно крикнул человек в сером плаще. – Он это хочет знать? А я хочу знать, как смеет смотреть людям в глаза он – лжец, клятвопреступник и грязный выродок! Он дал охранную грамоту за своей подписью брату фон Мейссену и восьми другим, и теперь все умерли, все убиты на его земле, с его ведома, а тот, кто это сотворил, зовется князем Августом и приходится ему племянником! Ну, что скажет благородный князь?

И человек в сером уперся кулаком в бок и с вызовом поглядел на польских шляхтичей. Звали его Готфрид фон Ансбах, он командовал гарнизоном замка Торн, лежащего на границе земель королевства и крестоносцев, и слыл человеком неуживчивым, вспыльчивым и отменно храбрым. Почти всю жизнь он провел в здешних местах и поэтому изъяснялся по-польски ничуть не хуже, чем на родном нижненемецком диалекте (что, как мы вскоре увидим, обернулось великим посрамлением для князя и его придворных).

– Ваши рыцари первые напали на моего племянника! – крикнул князь Доминик, и Мадленка удивленно воззрилась на него: ей, как и всем присутствующим, было отлично известно, что князь лжет, однако никто даже бровью не повел.

– Неправда! – заорал фон Ансбах в ответ. – Если бы они напали первыми, твой недоношенный племянник не унес бы ног и сам валялся здесь, разрубленный на части, как последняя свинья!

Мадленка вспомнила повадки синеглазого и вынуждена была признать, что в словах фон Ансбаха есть определенная доля истины.

– Вы поплатитесь за то, что убили благородного фон Мейссена и других братьев! – вопил фон Ансбах. – Вам это дорого обойдется! И за удержание брата Филибера де Ланже вы тоже заплатите!

«Ага, значит, синеглазый все-таки умер от ран, – соображала Мадленка. – Но перед смертью успел рассказать им, кто на него напал, – ведь они точно знают, что засаду устроил именно Август».

– А мы обвиняем вас в том, что вы злодейски умертвили настоятельницу монастыря Святой Клары, мать Евлалию! – крикнул в ответ князь Доминик. – Вам придется держать ответ перед королем!

– Да? – проорал немец, очевидно, совершенно выведенный из себя упоминанием о короле Владиславе, иначе Ягайло, бывшем литовском язычнике и умнейшем политике, которого крестоносцы люто ненавидели. – А за то, что твоя мать была грязная шлюха, мне тоже придется держать ответ? Шлюхин сын! Незаконнорожденный ублюдок!

Крестоносцы разразились дружным хохотом. Пальцы князя Диковского, державшие узду, почти побелели.

– Не смей оскорблять память княгини, ты, немецкая сволочь! – крикнул он, не сдержавшись.

Рыцари ответили новым взрывом смеха.

– Прошу вас! – надрывался ксендз Домбровский. – Мы же все-таки христиане!