Теожен вздохнул. Он сел, подумал, а затем спросил:

— Чего вы ждете от меня?

Герцог подался вперед и произнес:

— Королева Селиан пользуется болезнью короля, чтобы осуществлять регентство, которое не только уничтожает страну, но и не имеет законной силы. Следовательно, у нас есть все основания противостоять ей. Если я восстану против королевы, знатные вельможи королевства последуют за мной…

— Исключительно во имя блага государства, само собой, — сыронизировал граф Аргор.

Данкэн сухо улыбнулся:

— Безусловно, некоторые будут стремиться лишь к тому, чтобы вновь обрести титулы и почести, которые принадлежали им, пока королева не разжаловала их, как разжаловала вас. Но так ли важны мотивы того или иного человека? Ведь речь идет о спасении королевства.

— Таким образом, если за вами последуют вельможи, то за мной последует мелкопоместное дворянство. Кроме того, вы хотите заручиться поддержкой моих виверньеров. Вот почему вам так нужно, чтобы я примкнул к вашим рядам.

Во всем Верховном королевстве не было лучших наездников вивернов, чем те, которые проживали в горах Аргора. Более того, только виверньеры Аргора знали секрет, как научить этих крылатых рептилий сражаться.

— Вы правы, — согласился герцог. — С одним исключением: я хотел бы видеть вас не в наших рядах, а во главе.

Теожен хмыкнул.

— Во главе, говорите, — произнес он. — Вот оно что… — Он помолчал, а затем пристально посмотрел Данкэну в глаза и добавил: — Иными словами, чтобы моя голова упала с плеч раньше, чем ваша, если эта маленькая авантюра, которую вы мне предлагаете, не выгорит.

Герцог поднялся, возмущенно восклицая:

— Граф! Вы не…

Но Теожен прервал его, громко расхохотавшись:

— Это я вас дразню, Данкэн. Дразню… Садитесь.

Хотя граф обернул все в шутку, он действительно имел в виду то, что сказал. Вновь посерьезнев, Теожен подытожил:

— Итак, вы предлагаете мне восстать против королевской власти. Это равносильно тому, чтобы вовлечь государство в гражданскую войну.

— Нет. Если наши войска поведете вы, я очень сомневаюсь, что прольется хоть одна капля крови или раздастся хоть один пушечный выстрел. Когда королева увидит, что против нее поднялась вся страна, ей ничего не останется, кроме как подчиниться нашим требованиям.

— А именно?

— Регентство, только законное, до выздоровления короля.

— Если король когда-нибудь выздоровеет. И кто станет осуществлять это регентство?

— Совет.

— В котором будете заседать вы.

— И вы тоже.

Напряженно размышляя, Теожен рассеянно кивнул. Его глаза смотрели перед собой.

— Если королева не уступит, — наконец произнес он, — будет война. И это будет кровавая война.

Попрощавшись с графом, Данкэн Фельн вышел во двор и обнаружил там свою дочь, которая ожидала его вместе со всадниками. Она вновь облачилась в широкий плащ.

— С каких пор ты поклоняешься Дракону мечтаний? — спросил герцог, тоже садясь в седло.

— С тех пор как узнала, что ему поклонялась покойная графиня.

— Хитро, — похвалил Данкэн с улыбкой.

Он легко пришпорил лошадь, и кавалькада тронулась в путь.

— Итак? — спросила Эйлинн, воспользовавшись минутой, пока всадники еще не разогнались и топот копыт не сделался оглушительным.

— Ну, я дал ему пищу для размышлений.

— Только и всего?

— На большее я и не рассчитывал. Теожен — скала, а скалы так просто с места не сдвинешь. И все же эта беседа была не напрасна. В конце концов, даже самые высокие башни начинаются с первого камня, не так ли?

Щелкнув языком, довольный герцог Фельн пустил лошадь галопом.

ГЛАВА 14

Проснувшись, Лорн скривился от боли.

Ему было плохо, все тело ныло и болело, виски разламывало мигренью, от которой он почти что слеп. Он дышал с трудом, потому что грудная клетка была перехвачена повязкой, которая удерживала переломанные ребра. Он лежал в комнате, отведенной ему в покоях принца. Как он очутился в своей постели? Опущенные шторы создавали приятный полумрак, хотя на улице было солнечно. Стояла тишина.

У изголовья Лорна молча молился отец Домни. Когда он увидел, что Лорн пришел в себя, то поднял капюшон своей белой рясы и встал с коленей.

— Как вы себя чувствуете, сын мой? — мягко спросил он.

— Отец?

Лорн попытался пошевелиться и застонал от боли.

— Постарайтесь не двигаться, сын мой. Вам больно?

— Пить.

— Сию секунду.

Священник поднес ему стакан воды, в которую налил несколько капель янтарной жидкости. Затем помог Лорну выпить эту воду, осторожно поддержав ему голову. Лорн с удовлетворением узнал вкус настойки на кеше. Лучшее средство, чтобы утолить боль.

Лорн вновь прикрыл веки, дожидаясь, когда подействует наркотик, а тем временем отец Домни подошел к двери, приотворил ее и сказал несколько слов стражнику, стоявшему в коридоре. После чего он тихо закрыл дверь и бесшумно возвратился к постели.

Лорн чувствовал, как его мигрень слабеет.

— Что со мной случилось? — произнес он, не открывая глаз.

Голос его был слабым и хриплым: Лорн снова засыпал.

— Вы ничего не помните? — спросил белый священник.

— Я так устал…

— Тогда поспите еще, сын мой. Поспите еще. И позвольте мне помолиться за вашу душу…