Лорн поднял глаза к ослепительному солнцу.

Теперь он был свободен, и мир казался ему бесконечным, полным сомнений и опасностей.

ГЛАВА 9

За час до бала Алан наконец возвратился в покои, которые были отведены ему во дворце губернатора. Лорн находился там. Кивнув ему, принц снял шпагу и рухнул в кресло, а ноги закинул на невысокий столик.

Лорн провел вторую половину дня во дворце, в тени решетчатых ставней, вдали от яркого солнца, от которого он отвык. В Далроте ему иногда позволяли покинуть адское подземелье, где располагались камеры, и провести несколько часов в одном из маленьких двориков крепости, влажных и тесных. Но ясная погода была редкостью, почти всегда на улице шел или хотя бы моросил дождь. Солнце никогда не задерживалось над морем Теней, и его свет всегда был тусклым и приглушенным, словно в склепе.

Алан устало вздохнул и потянулся.

— Тяжелая это работа — быть принцем, — произнес Лорн.

Хотя это была добродушная шутка, она прозвучала скорее как замечание. Алан поморщился и спросил себя, какова доля горечи и упрека в том, что сейчас сказал Лорн. Ведь, в конце концов, кому из них двоих пристало жаловаться на свою судьбу…

Принц решил не обращать внимания.

— Я больше не могу, — заговорил он. — А на приготовления у меня меньше часа.

Встав, он налил себе бокал вина и выпил его одним глотком. Лорн заметил мерцающие золотистые прожилки, которые выдавали присутствие кеша в темном вине.

Принц наполнил бокал еще раз.

— Я устал, — заявил он с измученным и отрешенным видом.

— Бал устраивают в твою честь, — напомнил Лорн. — Я сомневаюсь, что он начнется без тебя. Или что кто-то будет ругаться, если ты опоздаешь…

— Нет, ты меня не понимаешь.

Лорн вопросительно поднял брови.

— Я устал, Лорн. Честное слово, устал… — Принц начал мерить комнату шагами. — Устал от почестей, пушечных залпов, фанфар. Устал выставлять себя напоказ. Если бы ты знал, как я скучаю по временам нашей молодости. Когда я был всего лишь третьим сыном короля, неугомонным младшеньким, на которого никто не мог найти управы… — Он остановился и повернулся к Лорну. — Мы были счастливы, правда ведь?

Лорн с грустной улыбкой подумал о беззаботных днях, о которых говорил принц. Поездки верхом, веселье, забавы, вино, девицы легкого поведения…

— Да, — кивнул он. — Мы были счастливы.

Но мысли Алана уже обратились к менее далеким и гораздо менее радостным временам.

— А теперь, — мрачно продолжил он, — все люди считают, что мой отец больше не заботится о королевстве. Или сошел с ума, или умер, или при смерти. Мою мать ненавидят больше, чем когда-либо. Джалль отказался от права на престол. Что касается Ирдэля… — Он пожал плечами. — Ну, ты же его знаешь: Ирдэль — он такой, какой он есть. Из него получится хороший король, но подданные никогда не будут любить его. А вот меня народ любит. Он аплодирует мне. Чествует меня. Верит в меня. Почему? Загадка. Не иначе, потому что я последний, в кого стоит верить, но это так. — Он горько усмехнулся. — Вот для чего я нужен матери и ее министру. Чтобы мне аплодировали да почести воздавали…

Лорн успел заметить, что популярность Алана может быть политическим оружием. Стоило ли удивляться, что кто-то пытается употребить ее на благо или во зло Верховному королевству. Днем, беседуя с отцом Домни, Лорн узнал, что Верховное королевство готовится продать Ангборн Иргаэрду. Новость ошеломила и неприятно поразила его. Но теперь на примере Самаранда он понял, как визит принца Альдерана может успокоить другие города.

— Они не хотели, чтобы я ехал за тобой в Далрот, — добавил Алан.

— Они?

— Моя мать и Эстеверис. Под предлогом, что мне не следует подвергаться опасностям моря Теней, ведь у меня существуют обязательства перед Верховным королевством. На самом деле они так взбесились потому, что я отменил официальную поездку в последний момент…

Лорн не был знаком с Эстеверисом, но прекрасно представлял себе, как к затее Алана могла отнестись королева Селиан. Она никогда не любила Лорна, не прощая ему влияния, которое он оказывал на ее сына. По мнению королевы, это влияние могло быть только пагубным, так как Лорн часто, вольно или невольно, подталкивал Алана к тому, чтобы освободиться от материнской опеки.