Читаем Рыбка из «Аквариума» полностью

Петр успешно окончил среднюю школу и вскоре после выпускного бала получил из горвоенкомата повестку в армию. Шла война. После трехмесячной учебной роты, где он получил военную специальность радиста и звание младшего сержанта, Петр попал на фронт, вскоре был ранен, а в ноябре сорок четвертого уже состоял в штате узла связи дивизии, с боями вошедшей в Восточную Югославию. Стал сержантом. В конце мая сорок пятого Петр служил в батальоне пеленгации и радиоперехвата штаба армии и за успешное выполнение личного задания генерала армии И.Е. Петрова заслужил орден Славы 1-й степени и звание старшего сержанта, Петров, которому понравился этот смышленый парень, порекомендовал начальнику разведки армии направить старшего сержанта Серко в радиотехническое военное училище особого назначения, где лишний год курсанты осваивали все модели действующей радиоаппаратуры в армиях ведущих стран мира. Летом 1950 года начальник разведки Прибалтийского военного округа направил сметливого и дисциплинированного старшего лейтенанта Серко в Военно-дипломатическую академию Генштаба.

* * *

За неделю до 15 августа 1957 года, — в тот четверг должно было состояться бракосочетание в главном, Кафедральном соборе столицы, — Мишель, который уже действовал под командой Пятого и, к большой радости того, быстро наладил бесперебойную радиосвязь с Центром, внезапно был вызван офицером резидентуры на внеочередную встречу. Мишель шел на нее в ожидании поздравления, а может быть и подарка от «Аквариума», но на скамейку сквера св. Катарины в районе Койоакан рядом сел не Алексей, а незнакомый человек, который грубым, начальствующим тоном произнес слова пароля. Далее выяснилось, что Шевченко был отозван в Москву, а новый курирующий его работу офицер резидентуры не нашел лучшего времени для знакомства и пустых, как оказалось, наставлений.

Очень скоро Петр ощутил, как к горлу подкатил ком — первый-признак раздражения. Когда пришедший заметил ему, что капитан не очень уважительно разговаривает со старшим, Серко ответил:

— Но так меня учили в Академии. Первое, что мне вдолбили в сознание и каждый день об этом твердили в период спецподготовки — раз и навсегда отделаться от уставных прописей. И от стереотипного мышления.

— Ну, ладно, это пустые разговоры. А ты больше пиши. Объемно, обстоятельно. О твоей работе судят по бумагам.

— А дело? Ценность добытого? — Петр обозлился. Он вспомнил одного из «слонов», преподавателя Дипакадемии, который говорил то же самое. Бумажные души в разведке! Что может быть глупее? «Нет, так не должно быть! Пусть мне будет хуже, но я по положению обязан обо всем доложить Пятому. Он-то найдет, как обуздать этого олуха!»

Через две недели после свадьбы и полумедового месяца Мишель вместе с Пятым отбыл по делам на границу США, в Сьюдад-Хуарес. Пятый, видя в Мишеле толкового помощника, решил включить его в работу не только радистом. В Сьюдад-Хуарес должен прибыть важный источник, ценный агент, но строптивый, и Пятому показалось, что Мишель со своим покладистым характером сможет поддерживать с агентом — дальнейшую связь. Все обошлось как нельзя лучше. Мишель на неделю раньше Пятого возвратился в Мехико и… Глория, которая перебралась было жить в его квартиру на улице Фронтера, вернулась обратно в дом отца. Она встретила мужа, обливаясь горючими слезами.

Не сразу Петру удалось выяснить, что в его отсутствие к ней пожаловал нежданный гость, посягая, мягко выражаясь, на ее женскую честь.

Кто бы это мог быть? Впрочем, «вычислить» сластолюбца было делом нетрудным. Но для начала следовало посоветоваться с верным человеком. С кем же? Чутье подсказало: с Мировым.

Прежде всего он, по дипломатическому справочнику, установил адрес, затем тщательно познакомился с домом и его окружением, выбрал удобное место для наблюдения и, когда увидел, как Миров на машине въехал в гараж, подождал еще с полчаса. Не заметив ничего подозрительного, Петр поднялся на третий этаж и нажал кнопку звонка. Дверь открыла жена Мирова и, услышав, что незнакомец хочет видеть ее мужа, предложила войти. За ее спиной показался Миров. Он был уже в халате и, увидев Петра, слегка оторопел. Что за нештатная ситуация? Но по виду коллеги поняв, что случилось нечто серьезное, приложил палец к губам и вышел на площадку, прикрыв за собой дверь.

— Здесь говорить нельзя. Идите к Парку Испании, ждите у первой скамейки!

За десять минут ожидания — они нужны были Мирову не только чтобы быстро одеться и дойти до парка, но и взвесить обстановку, решить, как действовать дальше, — Петр окончательно обдумал, что станет говорить. Он не имел права звонить кому-либо, и посоветоваться было не с кем. А Миров, в свою очередь, почувствовал, что уклониться от встречи нельзя: в парке находился советский человек, коллега, который явно попал в беду и нуждался в помощи. Вариант того, что нелегал мог привести за собой наружное наблюдение, Миров исключал, полагаясь на выучку и профессионализм военного разведчика.