Читаем Руссо туристо полностью

Наконец, сама морально-психологическая обстановка в советской туристской группе должна была препятствовать любым проявлениям потребительской активности, зачем постоянно следили руководители туристских групп и другие идеологически ангажированные ее члены.

Как уже отмечалось выше, во многих официальных отчетах о поездках за рубеж руководители групп констатировали, что часть туристов проявляет «нездоровую нервозность» во время посещения торговых точек, едет «прибарахлиться», имеет склонность к «приобретательству», стремится заменить участие в экскурсиях и культурных мероприятиях походами по магазинам. Отношение к такому поведению со стороны ответственных лиц было однозначно отрицательным. Ведь в условиях холодной войны конфронтация двух систем осуществлялась на идеологическом и даже символическом уровне. В этих условиях зарубежные вещи бытового назначения приобретали не специфическую для них функцию носителей информации, распространение которой для системы было нежелательным. Практическое использование зарубежных товаров, которые по своему качеству, удобству и внешнему виду в большинстве случаев превосходили продукцию, сделанную в СССР, неизбежно разрушало миф о безусловном превосходстве советской системы[682].

Но вирус западного консьюмеризма очень быстро заражал неискушенных советских туристов, оказавшихся в «потребительском раю» капиталистических стран. В отчете о поездке одной из групп в Финляндию в 1965 г. руководитель не смог не сообщить о том, что «…в Музее В.И. Ленина в Тампере туристы Р. и Ж. пожалели финские марки на открытки и не купили их»[683]. Вообще пиетет в отношении ленинских мест за рубежом стал одним из признаков, отличавших «достойное» поведение советских туристов от недостойного. Именно поэтому руководитель группы из Крымской области (1978 г.) не преминул сообщить в своем отчете, что во время посещения музея В.И. Ленина в Праге стал свидетелем безобразного поведения группы советских туристов из Архангельска, которые «практически не слушали гида», вместо чего «одни рассказывали о посещении ими бара, другие – о приобретении вещей, а некоторые, разложив деньги на коленях, считали их»[684]. Во время поездки в ГДР летом 1978 г. часть туристов группы из Крымской области позволила себе высказать недовольство большой, по их мнению, суммой, собираемой на покупку венков для возложения к памятникам советских воинов, погибших на территории Германии во время Второй мировой войны. В итоге руководитель созвал общее собрание группы, на котором такие проявления меркантилизма были решительно осуждены[685].

Как справедливо замечает А. Иванова, при столкновении с реалиями западного общества потребления происходило разрушение советской социальной иерархии. Даже высокопоставленные советские чиновники и сотрудники КГБ во время пребывания за рубежом стремились тайком посетить как можно больше магазинов, чтобы удовлетворить многочисленные заявки родственников и знакомых на «туфли, демисезонные пальто, чемоданы, кофточки, чулки, сувениры…»[686].

Многие граждане Страны Советов ради приобретения товаров импортного производства готовы были пойти на нарушение установленных правил и моральных принципов. Так, во время выезда за пределы СССР некоторые туристы пытались избежать декларирования имевшихся у них ювелирных изделий, чтобы иметь возможность продать их за границей, а на вырученную валюту приобрести зарубежные товары. Иногда они прибегали к различным уловкам, например, вместо вывезенных и проданных за рубежом золотых цепочек и колец возвращались на родину с изделиями из желтого металла, только внешне похожими на вывезенные украшения, или же заявляли, что кольцо или серьги были потеряны (украдены) во время пребывания за границей[687].