Иногда из-за пьянства перед участником туристской группы «железный занавес» закрывался буквально за несколько часов до пересечения границы СССР. Осенью 1971 г. группа трудящихся Крымской области прибыла в Ленинград, который был начальной точкой туристского путешествия в Финляндию. Однако в ленинградской гостинице произошел скандальный инцидент с участием туриста К., хромировщика одного из симферопольских заводов с более чем 20-летним стажем, которому на этапе подготовки к поездке была дана безупречная характеристика-рекомендация. Находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, он устроил драку, оскорблял других членов группы, а также «высказывал мысль, что в Финляндии на него наша власть не будет распространяться, что он намеревается продать шапку и будет вести себя так, как ему заблагорассудится». В этой ситуации было принято решение об отстранении К. от участия в поездке[596]. Летом 1982 г., во время осмотра на пограничном пункте Чои, у одного из членов другой туристской группы, также из Крымской области, было обнаружено 9 бутылок водки, которые он категорически отказался сдавать работникам таможенных органов (!). В результате этот турист также был отстранен от дальнейшего участия в поездке[597].

Однако совершенно исключить употребление спиртных напитков советскими туристами за рубежом оказалось невозможно. Более того, распитие алкогольных напитков фактически стало обязательным атрибутом неофициальной части вечеров дружбы, торжественных приемов и других совместных мероприятий с участием иностранцев и советских туристов. В своем отчете руководитель одной из туристских групп констатировал, что «многих туристов следует готовить к проводимым приемам, учить правилам поведения с целью недопущения излишнего употребления спиртных напитков, воспитывать сдержанность и культуру в этом»[598].

«Опасайся пуще сглаза Ты внебрачных связей там»

Среди теневых явлений, ставивших под сомнение высокие моральные ценности отдельных советских туристов, следует также назвать случаи их вступления в интимную связь с иностранцами. С одной стороны, такое поведение рассматривалось как аморальное: для состоявших в браке туристов оно означало нарушение супружеской верности, а для тех, кто не состоял в браке, считалось свидетельством сексуальной распущенности. Вместе с тем в условиях политики «шпионофобии» нежелательными были любые несанкционированные контакты с иностранцами, тем более носившие интимный характер. Они были потенциально опасны не только из-за возможной утечки информации или угрозы вербовки иностранными спецслужбами, но и из-за возможности последующего брака между представителем Страны Советов и гражданином иностранного государства, что также являлось для системы нежелательным прецедентом.

Каждый случай вступления в интимную связь с иностранцем (или даже просто подозрение в возможности такой связи) расценивался как чрезвычайное происшествие. Обычно после этого следовала быстрая реакция со стороны руководителя туристской группы, которая обычно проявлялась в двух формах: воспитательная беседа тет-а-тет (более мягкий вариант) и публичное обсуждение порочившего туриста поведения в присутствии всей группы. О таких событиях, как примеры «неправильного поведения», обязательно необходимо было сообщить компетентным органам и зафиксировать их в отчете руководителя туристской группы. Например, в отчете о поездке группы советских туристов в Объединенную Арабскую Республику (Египет) руководитель группы сообщал, что туристка Т. «неоднократно встречалась с местным арабом… с которым она якобы училась в Москве. Без чьего бы то ни было ведома она привезла ему, по ее словам, сельдь, водку. Несмотря на мое запрещение, дважды посещала в вечернее время его квартиру… выезжала на машине за пределы Каира». Здесь же сообщалось, что об этих нарушениях со стороны Т. были своевременно проинформированы работники посольства СССР в Каире[599]. Другой бдительный руководитель группы сообщал, что туристка из Горького П. во время путешествия по маршруту ПНР – ГДР уже в вагоне поезда завела знакомство с поляком, не ночевала в купе, объяснив, что якобы стояла всю ночь в тамбуре. В Лейпциге она же после вечера встречи пыталась уехать на мотоцикле с немцем[600].