Читаем Русское видео полностью

Каждый из собравшихся в «Таверне», независимо от национальности, допускал для себя возможность вояжа на «землю обетованную». С жадностью впитывали каждое слово из россказней Ильи. Однако трепался Заславский при всех возлияниях не бесконтрольно. Больше напирал на экзотику и особенности климата, чем на деловую сторону поездки. Да там и нечего было особенно темнить — какие уж тайны в работе подносчика кирпичей на стройках Иерусалима. Подтянутая, строгая, отнюдь не расслабившаяся в объятиях родины, Елена сидела слева от раскрасневшегося супруга. Ее привычное место занимал Люкин. На спиртное не налегал, уверенно направлял ход общей беседы, не упускал и мелочей. Он уже давно не походил на когдатошнего мелкого спекуля и прочно держался в верхах коммерции. Что, кстати, и тревожило Заславских. Приличествующее коммерческому руководителю средней руки (как в легальном, так и в нелегальном бизнесе) выражение достоинства и всеведения вполне шло к лисьей мордочке Люкина.

Зато его бывший босс, истосковавшийся на корыстном, трезвом, расчетливом Западе по настоящему разгулу, был откровенно пьян и на грани того, что китайцы именуют «потерей лица»…

После этого памятного вечера в «Таверне» прошло около месяца. Новый скачок цен и повседневные затруднения привели к тому, что это кооперативное кафе частенько пустовало. Необходимость все чаще задумываться о завтрашнем дне не миновала и богатых. Собственно, только они и составляли круг посетителей. Именно поэтому администрация с радостью согласилась сдать зал на вечерок небольшой, но хорошо платящей компании. Гости ожидались важные, и посторонних на «междусобойчике», завершающем деловую часть переговоров, видеть здесь не желали. Поэтому потребовалось очистить и остальные две кабины, примыкавшие к залу и рассчитанные на четверых клиентов каждая.

Ближе к вечеру одну из кабин — прямо напротив входа — занял атлетический красавец Глеб. Из той же компании, но никогда не приглашаемый к общему столу. Ужин его составляли вареные овощи и зелень, а к мерзости табачного дыма и алкогольных испарений целомудренному красавцу было не привыкать.

По распоряжению арендовавших «Таверну», официантка заперла входные двери на замок. Единственный путь, которым могла явиться какая-либо опасность. Собственно, и ее ожидать не приходилось. Хотя, за отсутствие в подобном месте микрофона любознательных органов нельзя было поручиться. Поэтому о серьезных делах за столами не болтали, так что и Глеба удалили скорее для порядка. Он посиживал в своей кабинке, разглядывая от скуки видимый оттуда кусочек интерьера фойе.

Конечно, сместившись к углу кабины, можно было обозревать и скрытую сейчас правую часть фойе, где находились трое дверей: вход во вторую кабину, затем — в основной зал, и в углу, за декоративным выступом — в кухню. Вместо того, чтобы любоваться этим малоинтересным пейзажем, Глеб предпочел потеснее придвинуться к столу и заняться цветной капустой.

В главном зале публика отдавала дань гораздо менее полезным для желудка яствам. За рассчитанным на по меньшей мере вдвое большее число едоков столом расположились пятеро пассажиров серебристого «вольво», мягко подогнанного Глебом к ступенькам «Таверны».

Глеб удовлетворил бы требованиям босса и покрупнее Заславского. Мгновенная реакция, стальные мышцы, сосредоточенное внимание. Полная его противоположность — Боря Штерн, статью почти не отличимый от Люкина, юркий, вертлявый, как и положено «толкачу». Обладая недюжинными связями, хороший снабженец мог выбиться — частенько так и случалось — в первые лица дела. Однако стать таковым Боря не стремился. И без того многое было подвластно этому некрасивому, с лицом, словно тронутым оспой, но наделенному замечательным обаянием сорокалетнему человеку.

Махнуть ли во Владивосток за контейнером с сопроводительной документацией на семейный скарб, куда почитающие Борину щедрость грузчики сосредоточенно набьют бочонки с икрой, — что может быть проще! Уломать начальство пригородного заводика переполовинить партию импортной бытовой электроники, предназначенной передовикам производства, — нет проблем, к обоюдной выгоде!

Однако не дело Штерна — железной рукой собирать со спекулянтов недоимки, успевая все контролировать, улаживать конфликты и не поддаваться на слезы и мольбы, когда торгаш разорится. Нехватка бойцовских качеств у Бори с лихвой возмещалась умением добыть, выпросить, выхватить то, что надо, и вовремя.

К полученным от Заславского и отшлифованным позднее Люкиным связям Штерн добавил новые и нужные знакомства. Весь этот переплетенный взаимной выгодой и оттого прочный клубок деловых отношений вращался, подталкиваемый со всех сторон многими руками. К торопливым потным ладоням после каждого оборота словно непроизвольно прилипали купюры.

Соответствие своего положения уровню способностей и свойствам своего характера Штерн сознавал. И выше своих острых, чуть оттопыренных, формой смахивающих на рысьи, ушей прыгнуть не пытался.