Читаем Русское видео полностью

Второй, после жилья, по важности аспект жизни советского человека — работа. Нет, «трудовую» Илья записями не марал с тех пор, как вопрос о выплате пособий по безработице стал актуальнее вопросов борьбы с тунеядством. Одно время, правда, числился в неприметной жэковской слесарне. Но после того, как одного из его коллег-«подснежников» суд обязал возвратить зарплату за четыре года, забросил трудовую книжку совсем.

На городской толкучке Заславский и прежде пользовался известным уважением и влиянием. В соответствии с этим находились и доходы. На него работала небольшая, но крепкая группа мелких «спекулей». В цепочке, дальний конец которой упорно не давался в руки спецам из ОБХСС, звеньев хватало. Однако в глубине души Илья серьезно сомневался, что его возвращения ждут. И меньше всех — его верный соратник, помощник номер один.

Пять лет назад Заславский, подняв из мелкой фарцы, толкавшейся под мебельным магазином, невзрачного, с вечно липнущей к сальному бугристому лбу немытой челкой, Юрчика Люкина, спас его от неминуемой тюрьмы. Использовал его Заславский в качестве мальчика на побегушках в делах, требующих времени и бесконечной беготни при минимальном умственном напряжении. Бегал Юрчик быстро и не без пользы, так что вскоре стал раскатывать на отпущенной ему боссом вместе с ежемесячной выплатой первой модели «жигулей». Смешно подумать, Юрчик тогда не мог позволить себе купить моментально ржавеющую развалюху, стоившую в благословенные застойные времена смехотворные четыре тысячи — меньше его теперешнего ежемесячного дохода. Доход в цифровом выражении рос, правда, менее быстро, нежели таял удельный вес «деревянных». Круг знакомств Юрчика расширялся, уничижительная кличка «Лючок», прилипшая к нему на первых порах, забылась. Одни внезапно вспомнили о приличиях, другие поневоле прикусили язык. Да и Заславский величал помощника Лючком лишь с глазу на глаз, не желая подрывать его авторитет перед знакомыми из торговли, с которыми, собственно, через Юрчика и налаживались контакты. А перед отъездом отдал ему и «выходы» на товар.

Всякого рода директора магазинов и баз, оберегая свой покой и достаток, неохотно шли на новые связи. Осторожность — гарантия спокойствия. Но Заславский уходил, а доходы должны держаться на привычном уровне. И рекомендации Ильи оказалось достаточно для приобщения его подручного к источникам товара. Ковры и мебель, бытовая техника и, в особенности, доходная повседневная мелочевка: сигареты, спиртное и прочее… Все реализовалось по разным каналам: от банальной толкучки до матерых доставал, обремененных мощной сетью телефонной клиентуры.

Случалось, продавцам, властителям и распределителям подприлавочного товара, доставляли нужные товары не с базы, но хитрыми окольными путями. И дефицитные «Электроны» с «фирменными» кинескопами по звонку Заславского отправлялись из Львова в дальний путь самыми разными способами. Иной раз почти неправдоподобными. Однако при всех различиях методов доставки и реализации товара во всех них было общее — с каждой большой и малой его партии набегал процентик Заславскому. А затем немедленно превращался в вещи, имеющие у нас непреходящую ценность. Наличные, если и держались, то непременно в той или иной, но всегда приличной валюте.

Хорошо жилось Люкину вторым лицом при Заславском. Но вряд ли он сожалел об этом времени, став неограниченным властителем маленькой империи. И уж тем более не помышлял о том, чтобы все повернулось вспять. Однако приличия были соблюдены. Люкин сидел по правую руку от товарища и учителя на пиру, закаченном по случаю возвращения.

Мощности «Старой таверны» работали с полной загрузкой. Столы ломились от деликатесной жратвы, большей частью поставляемой сюда тем же Люкиным. Без радости взирая на приближенных спекулей, приглашенных на банкет, Заславский размышлял о тем, что потраченным деньгам можно было бы найти и более полезное применение. Расходы на ближневосточный вояж навсегда впечатались в память. Не давали уснуть, да и бодрствовать спокойно не удавалось — страстно хотелось восстановить утраченное. Однако нет-нет, да и приходилось идти на жертвы. Впрочем, присутствующие компенсировали расточительность хозяина почтительными подношениями.