Читаем Русское видео полностью

— Будьте спокойны. Дергать станут всех подряд. Я вам покажу, кто дело говорит, а кто мозги пудрит. Врать мне обычно не врут, а так, уклоняются… Иди знай, может он и вправду ни сном, ни духом. А вообще у меня порядок. Потому и место занимаем в соревновании приличное… Ох, я когда увидел, как он спускается по трубе, — а я и трубы не разглядел, полоска какая-то, — как наискосок, будто скалолаз, трассирует стену, у меня все опустилось. Я кричать: «Стой! Стрелять буду!». Да где там, после ангины, сиплю на ветру — сам себя не слышу. Вверх выстрелил — он еще быстрее припустил. Чувствую — уйдет. Полминуты ведь все длилось, а в памяти — словно часами гнался. Тут как назло поскользнулся, падаю. Чертов булыжник, который год собирались асфальт положить! Одно к одному, ведь и стреляю неплохо, а вторая пуля ушла в затылок. Поднялся я, добежал глянуть — кто, а там уже и глядеть не на что. Каша. Человека жизни лишил. — Капитан сжал виски, и с силой, словно умывая всухую, протер ладонями лицо, открыл глаза. Зрачки застыли, расширились. — До вашего приезда не трогал, помню еще лекции по криминалистике. Черт! Ведь днем с ним говорил! Он что-то услышал, что-то вроде того, что собираются с каким-то активистом посчитаться. Точно не знал, но готовились серьезные ворики. Услышал в строю по дороге в столовую. Но ничего конкретного, кроме того, что дело будет в первом отряде, в другой бригаде, в производственной зоне. Профилактическую беседу в отряде я провел, чтобы заточки повыбрасывали и думали о работе. Предъявить мне им нечего. Пугень очень просил поосторожнее, чтобы на него не навести. Дескать, уже косятся. Вроде и тогда, в строю, заметили его — замолчали. Лейбов и Рыжин — ребята крутые. Могут и на ножик поднять, — глаза капитана словно выцвели, он невидяще смотрел сквозь Строкача.

— Успокойтесь, Степан Петрович. Все выяснится. В принципе вы действовали сообразно обстоятельствам. Видали, какую штуку Пугень с собой на прогулку прихватил? Быка пропороть можно, не только капитанский мундир. Не вы бы его, так он вас. Жаль только, теперь не узнать, кто подавал Пугеню-младшему трубы к забору снаружи. Проверку провели, в лагере все налицо?

— Сразу же. Два часа держали на плацу, я успокоиться не мог. Все на месте — голову даю. В его отряде каждую пятерку, сам перещупал.

— А как он из отряда вышел?

— Дежурный клянется, что не видел. Дверь в здании — единственная, окна зарешечены. Можно еще раз допросить дежурного, но этот врать не станет. Соучастие в побеге — для него лишний срок, да еще через тюрьму, где таких только и ждут под нарами. Активист. У меня состав проверен. Чем в тюрьму, многим лучше самим вздернуться.

— Все-то у вас четко. А как ножики такие, как у Пугеня, по зоне ходят? А как выбираются из закрытого отряда с надежными дежурными? Да прямиком в побег? На вахте ваши контролеры — просто так спали или приняли чуток? Давайте-ка, наверное, сначала их сюда.

Со скорбно-обиженной миной, капитан вышел из собственного кабинета, не забыв плотно прикрыть дверь. Спина его выражала покорность судьбе и воле начальства. В конце концов, побег-то предотвращен. Погоны останутся целы, а с ними и ожидание пусть и нескорого, но неизбежного повышения. Престарелый начальник колонии хоть и неохотно, но свыкался с мыслью о неизбежности заслуженного отдыха. Обновление кадрового состава — веяние времени. Эта история вполне могла стать переломной в его карьере. Виноватым всегда оказывается стрелочник, но частенько он и в самом деле виноват. Большие механизмы, скрепленные бракованными винтиками, и работают скверно.

«Винтики» — старшина и сержант — втянулись в кабинет робко, с унылыми лицами. Насчет одного из них у Строкача сомнений заведомо не было. Малорослый седой старшина с отвислым дряблым брюшком и сизым носищем лет пять назад нес службу в следственном изоляторе, всегда заставляя майора при встречах теряться в догадках относительно своего пристрастия к дешевой парфюмерии. Загадка разрешилась, когда Строкач оказался в смрадной пивнушке на окраине, где, по слухам, мог отираться разыскиваемый мелкий налетчик. За соседним столиком он и увидел означенного старшину, сменившего китель на цивильный пиджак и потягивающего «ершик» из пива с мутным самогоном, украдкой подливая его в бокал из-под рукава. За давностью дела история эта забылась, но сейчас Строкач как наяву вспомнил тупую икотку старого алкоголика.

Бесшумно ступая, майор приблизился к двери кабинета и резко распахнул ее, едва не сбив с ног подпиравшего косяк снаружи капитана, не то чтобы подслушивающего, но и не праздно проводящего время.

— Степан Петрович, мы же не дети, не мне вам объяснять, что свидетели и прочие лица допрашиваются по одному! — и словно не замечая реакции капитана: — По поводу ваших героических кадров мы еще будем иметь беседу. А пока, прошу вас погуляйте четверть часа. И вы, сержант, тоже.