Читаем Русское видео полностью

— Думаешь, соблюдают цикличность? Раз сошло — так и продолжают, чтобы фарт не спугнуть? Это как у мошенников бывает счастливая сумка, куда деньги кладут. Или, помню, один лазил по квартирам только в солнечную погоду. Мальчишка-пэтэушник, в такие форточки втискивался — сроду не подумаешь. В дождь боялся с мокрого карниза сорваться…

— Нет, работают не новички. Навык чувствуется. Всех бандюг со сходным почерком буквально под микроскопом просмотрели. Старые наперечет, — не помер, так сидит. У других алиби железные. Уж каких только версий…

— Этого добра и у нас. Представляешь, что такое в массе наперсточно-лотерейная братия? А главное — неизвестное, именуемое «Нонна».

— Предположительно именуемое, Павел Михайлович. Насколько я понимаю.

— Вряд ли они успели сговориться. Тем более с Пугенем.

— Я и не спорю. Может, так и есть.

— Имя, кое-какие приметы. Букова говорила довольно искреннее. Но недоговаривала упорно. Боится, понятно. По сравнению с остальными, Букова — обычная девка. Невзирая на респектабельность ее нынешнего кавалера. Вот ее и выдвигают на первый план,

«Нонну» столь же старательно прикрывают — и не случайно. Даже Рухлядко меньше конспирируется. Нежели думает, что я хоть на секунду могу поверить, что вездесущий и рвущийся наверх Шурик не был знаком с подругой Шаха основательно. Дело не в постели — дамские прелести здесь не в цене. Речь о материальных ценностях.

— Может, и ошибаются, покрывая ее столь тщательно. Настоящие игроки прячут ценности на видном месте, такая маскировка — сама свидетельство значимости фигуры «Нонны». Ну, что ж, кого искать — известно, остальное — дело техники.

— Красиво излагаете, товарищ прокурор. Разрешите выполнять? — Строкач криво ухмыльнулся и поерзал в кресле, как бы собираясь немедленно сняться и куда-то бежать.

— Хорошо как на воздухе, Татьяна Дмитриевна! Погодка! Вон и лояльный гражданин Рухлядко прошествовал к своим «жигулям». Не положено, конечно, ставить частный транспорт на площадке. Ну, да желанным гостям Управления мы всегда идем навстречу. А то еще откажутся заглянуть в следующий раз. Что же это он вас не подождал, Татьяна Дмитриевна? Лихо так рванул с места. Видно, знает, что ждать придется довольно долго…

Не сдержав порыв, Танечка раненой птицей подлетела к окну. Ничего, кроме с визгом развернувшейся машины со знакомым, почти родным номером на площадке перед гранитно-серым, каждому в городе известным зданием, не было. Чувства на лице красотки отражались самые противоречивые. Не ярость, но смятение, страх и его порождение — исступленная жалость к себе.

— Ну, товарищ майор, Павел Михайлович, прошу вас, не шутите так. Не думаете же вы в самом деле, что это я, слабая женщина?

— Не напрашивайтесь на комплименты, Татьяна Дмитриевна. Женщина вы красивая, рослая и уж никак не слабая. Во всяком случае, крепче измотанного жизнью Шаха. Ведь вы, если не ошибаюсь, еще в школе подавали надежды в спорте. И я вовсе не шучу. Профессия не располагает. А кавалера вашего — отчего не выпустить? Пусть не все в его поступках отвечает облику безукоризненного джентльмена, важно то, что во время его ночного променажа Шах был поглощен пикантными подробностями видеоленты. За это сейчас не судят. Вернее: сейчас судят не за это. Вы также утверждаете, что проходили мимо живого Шаха…

— Ну, я еще заметила — он руку отвалил, едва не в салат. А когда утром мы выскочили из спальни, было уже не так — свисал в кресле мешком. Если бы не нож он бы и вовсе сполз.

— Думаю, вы не допускаете, что Шах сам себя приколол к креслу? Вот и мы тоже. Вы говорите, что до утра Рухлядко оставался с вами, по крайней мере с кровати он не вставал. Значит, кандидатур у нас немного. И заметьте, при таком сугубо мужском способе убийства, обе подозреваемых — женщины: вы и некая Нонна, которая по сей день витает в далях заоблачных. Стоит ли нам обувь бить и мозги сушить в поисках, под рукой у нас вы. Да и вам особенно переживать нечего — больше десяти лет такой прелестнице не дадут.

Танечка жадными, слепыми затяжками курила. Сомнения терзали ее недолго. Своя рубашка ближе к телу, чем принадлежности подруги.

— Ее зовут Нонна, это правда, верьте мне. Она давно с Шахом. И не только в постели. Ищите белый «мерседес» — их в городе раз-два — и обчелся. Она ловкая, злая, умная — все могла. Видела я, как она на Шаха поглядывала втихомолку. Там деньги крутились — ой! — Танечка, округлив кукольные глаза, схватилась за голову. — А Шах, — ну, говорю же — только руку и затылок заметила. Развалилось его величество, расслабилось — ну, я и мимо быстрей. Какой Шурик ни есть, а свой. И терять жалко. А Юрий Семенович мог такое вытворить, что ни в какие ворота не лезло. Шутки ради. Любил поразвлечься. Плевать ему на человеческое горе, на трупы. Он его и причинял достаточно.

— Неужто и таким, как вы? Насколько я понимаю, в вашей фразе трупы — выражение фигуральное. Сам же он трупом стал совершенно буквально.