Читаем Русское полностью

– Все мои запасы первоклассного бренди кончились в первую же неделю, – грустно улыбнулся Михаил. Николай отправился в уездный центр за лекарствами, но ничего не нашел. Однако в Москве Суворину удалось раздобыть опия, бренди и нитрата серебра. И молодой врач работал не покладая рук.

– А как вы сами не заражаетесь? – спросил его Николай при первой встрече.

– Некоторые считают, что холера передается по воздуху, – сказал ему доктор. – Но я думаю, что инфекция передается орально. Никогда не пейте воду и не ешьте пищу, к которой прикасается больной холерой. Если на вашу одежду попадет его рвота или какие-либо другие выделения, тщательно помойтесь и переоденьтесь, прежде чем принять пищу или пить. Я не говорю, что это абсолютная гарантия, что вы не заболеете, но у меня пока нет холеры.

И хотя Николай несколько раз сопровождал молодого врача в места, где свирепствовала болезнь, он тщательно следовал его совету и не заразился.

Прошла неделя. Вторая. Третья. И все же холера обошла стороной деревню Боброво. Как ни странно, но пока страх подхватить смертельную инфекцию сковал все вокруг, Михаил Бобров стал выздоравливать. Теперь он часто выходил из дому с женой или молодой Ариной и гулял в ближайшем лесу. Старик и его сын, к обоюдной радости, стали ближе друг другу. Николай с улыбкой признавался своему приятелю-доктору:

– Знаете, с тех пор как мой старый отец высказался против правительства, он стал гораздо более радикальным, чем я. Я-то думал, что все должно быть наоборот!

Постепенно число смертей от холеры сокращалось, а новых случаев заражения становилось все меньше. Через месяц холера, казалось, отступила.

– Вам повезло, – сказал Бобровым доктор. – А меня только что попросили съездить в одно нехорошее место под Муромом. Так что разрешите откланяться.

Вскоре после этого, а именно в середине мая, Николай решил, что ему пора наведаться в Петербург.

– Я вернусь в июле, – пообещал он родителям. – А если в уезде больше не будет холеры, привезу всю свою семью.

Трудная пора миновала, и он с легким сердцем отправился в столицу.

Поехал он не один. Оказалось, что юная Арина давно мечтала увидеть столицу, о чем Бобровы и не догадывались. А так как отец уже поправился, а жена Николая написала, что их детям нужна няня, то было решено, что юная Арина будет сопровождать Николая и останется с его семьей на лето. Девушка обрадовалась такому повороту событий.

И если перед самым отъездом у нее и был неприятный разговор с братом Борисом, то она никому об этом не рассказала.

Через три дня после их отъезда старый Тимофей Романов почувствовал себя плохо. Его вырвало какой-то белесой субстанцией с маленькими зернышками, похожими на отвар риса.

Это была холера – сразу смертельная стадия.

К вечеру у него началась агония, а утром его было не узнать. Бесконечные опорожнения истощили его тело, и оно приобрело сине-фиолетовый оттенок. Провалы глазниц напоминали пустые пещеры, лицо было отмечено печатью смерти. В бледном свете зари его жена и старая Арина, уже раз десять сменившая ему промокшее белье, стояли рядом, скорбно глядя на него. Старик смотрел то на них, то на маленькую иконку в углу, но уже не мог произнести ни слова. Лишь раз с огромным усилием ему удалось улыбнуться – это была улыбка прощания.

Рано утром Михаил Бобров с удивлением увидел у двери своего дома Бориса Романова. Было и не припомнить, когда этот угрюмый и подозрительный молодой человек приходил сюда в последний раз. Но сегодня он был вежлив, чуть ли не дружелюбен.

– Боюсь, сударь, – объяснил он, – у меня плохие новости. Мой отец… – И он во всех подробностях рассказал Михаилу о том, что произошло.

«Боже мой, значит, как раз тогда, когда казалось, что холера нас пощадила, она все-таки пришла в Боброво. Слава богу, я достаточно здоров, чтобы справиться с этим случаем», – подумал Михаил и тут же велел послать за доктором и предупредить жителей о новой вспышке.

Несколько минут спустя он с удивлением обнаружил, что Борис все еще здесь.

– Дело в том, сударь, – объяснил молодой человек, – что папаша зовет вас. Он хочет попрощаться. Он не протянет и дня.

И только на мгновение в умоляющих глазах Бориса Михаил увидел слезы.

Михаил колебался. Противоречивые чувства боролись в нем. Понятно, что у него не было никакого желания идти в дом, где была холера. «Я не имею права заразиться сам, – подумал он. – У меня еще столько дел». Но тут же ему стало стыдно. «Видит Бог, я ведь позвал к нему доктора. Кроме того, я знаю Тимофея всю свою жизнь».

– Конечно, я иду, – сказал он Борису. И надел пальто.

Как страшно жарко было в романовской избе. Несмотря на то что окно было открыто, в комнате стоял удушливый смрад.

Перед ним лежал его друг детства Тимофей – изменившийся до неузнаваемости. Бедняга. Казалось, что мысли его немного блуждали, потому что теперь он смотрел на Михаила с каким-то удивлением. Говорить старик уже не мог. «Господи, да ведь он же мой ровесник», – вспомнил Михаил. А выглядел Тимофей лет на сто.